Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев
— Я все понимаю! — торопливо перебивает нас он. — Я все знаю о… вас и вашем положении, химэ! И все равно желаю… то есть это обязательно будет возможно! Все изменилось! Я… дайте мне шанс!
— Я… не могу. — слабым голосом отзывается моя химэ. — Мой статус…
— Все меняется. — отвечает ей Татибана и кладет руку на рукоять своего вакидзаши. Машинальный жест. Я так же автоматически проверяю наличие своего айкути за поясом.
— Император дозволит нам заключить брак, если я встану на его сторону сейчас. — уверяет нас Татибана. — И я приму вас любой, что бы кто не говорил!
Ага, думаю я, он на самом деле знает какова репутация у моей химэ при дворе в действительности. Знает и несмотря на это — предлагает. Еще знает о том, что она вдова брата Императора и для нового брака ей придется взять новое имя и высочайшее соизволение. Знает и несмотря на это — предлагает. По крайней мере он смелый… в чем я и не сомневалась. Помню этот слух что по дороге в Киото он слишком увлекся скоростью, ускакал вперед от кортежа и был атакован разбойниками. И убил пятерых из них, продержался пока не подоспела подмога. Господин Татибана не таков как придворные чиновники и поэты, он воин. Этим он мне изрядно импонирует. Но насколько мы можем ему доверять? Более того — на чьей стороне он воюет? Как и сказал Господин Зимняя Флейта «воевать за Императора — это ни о чем не говорит. На чьей ты стороне? Все воюют за Императора.»
— Я помогу Императору восстановить власть и вернуть ее из рук мятежников. — поднимает голову Татибана. — И когда Минамото вернут все на свои места — Император разрешит наш с вами брак!
Понятно, думаю я, он наш враг.
Эпилог
Всю ночь шел дождь, будто оплакивая павших и моя принцесса отказалась отпускать меня в мою спальню, так что я так и заснула — в ее кровати, держа ее за руку. Во сне она вздрагивала и бормотала, а я долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок и прислушиваясь к шуму дождя и далеким раскатам грома. В углу комнаты тускло горела ночная свеча, тени на стене перемещались, напоминая ночных воинов клана Ига и Кога, у изголовья, прислоненный к стене — стоял мой меч, «Благословение Рэнки». Так, чтобы можно было дотянуться рукой в любой момент. Здесь все еще не принято убивать в темноте из-за спины, но… на всякий случай. Может быть той ночью я зародила новую моду? Может поэтому Господин Зимняя Флейта был так настойчив в том, что я не пряталась в тени и не падала сзади-сверху на головы своим жертвам, а вызывала их на поединок и достойно сражалась один на один, как и положено благородным донам?
Я смотрела вверх и считала черных шиноби, прыгающих перед глазами вместо белых овечек — один шиноби, второй шиноби, третий шиноби… где-то на втором десятке сбилась и все же заснула. Снилась мне Мамочка Фудзино, которая смотрела на меня неодобрительно поджав губы и покачивая своим веером в руке. Потом мне снился залитый летним солнцем луг, по которому мы с химэ бежали, держась за руки и хохоча, а потом появилась Императрица Рэнка. В этом месте я проснулась, почувствовав чье-то присутствие. Открыла глаза и сразу же схватилась за меч, потянула рукоять на себя, вынимая из ножен, увидела темную тень в лиловом одеянии у моих ног и разжала пальцы. Если бы она захотела меня убить — я была бы уже мертва.
На краю нашей с химэ кровати сидела Ханами. Бледное лицо, темные круги под глазами, темные пятна на рукаве и груди. Она до сих пор так и не переоделась, с той самой ночи?
— Ты. — сказала я, не зная, что говорить. Она посмотрела мне в лицо и кивнула. Отвела взгляд. Я убрала меч в сторону и села. Рядом тихонечко посапывала химэ. Ханами в нашей спальне… я не знаю, что и думать. Она мне нравится и в то же самое время я чувствую, что она опасна, очень опасна. И не потому, что она сильна или быстра или умеет что-то, чего не умею я. Не знаю, насколько она на самом деле сильная или быстрая, я не видела ее в деле, слышала только хриплые крики самураев Минамото в ночи… значит достаточно быстрая и достаточно сильная. Но не это меня настораживает в ней. В ее взгляде читается постоянная готовность умереть или убить, она предельна серьезна каждую секунду времени и именно это делает ее опасной. Самый трудный противник для любого фехтовальщика это тот, кто не заботиться о своей собственной сохранности, кто всегда готов к обмену ударами, чья цель не выжить, а убить. Первая задача что стоит перед любым разумным человеком — отразить удар, а не нанести его. Потому что поединков будет много, врагов будет много, а один пропущенный удар может означать конец всему. Потому каждый разумный фехтовальщик сперва думает о том, как отразить удар. Но такие как она…
— Пойдем отсюда. — говорю я, вставая и накидывая на плечи халат. — Нам нужно поговорить.
Она кивает, и мы выходим в коридор. На дворе ночь, Сора с Идзуми спят, как и остальные слуги, спит старый истопник что обычно греет воду для купальни, спят служанки что подметают двор и таскают воду, не спит только трехцветная Тама, для нее ночь — время охоты.
Мы идем по коридору, я открываю перегородку и ступаю в крытую галерею. Свежий воздух, ветерок обдает мне лицо, дождь прошел, тучи разошлись и в небе висит убывающая луна. Над дверями и в галерее висят красные бумажные фонарики, освещая путь. Мы с Ханами идем дальше. Я знаю где здесь кухня, хоть мы ею и не пользуемся, нам приносят еду из дворцовой. Помню я все думала о том, чтобы завести своего повара и готовить самим, дабы не зависеть от причуд дворцовых поваров, но на павильон и правда выделяется всего сто пятьдесят коку, а этого достаточно чтобы прокормить сто пятьдесят человек