Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

— А Сердце? — спросил он, беспокойно оглядываясь на поляну.

— Сердце пусть стоит. Пробой мы сегодня закрывать не будем, лишь Тварей зачистим. Но если что-то пойдёт не так — я открою Портал, и мы быстро уходим в лагерь.

Он кивнул, и мы начали спускаться вниз.

Тоннель оказался шире, чем казался снаружи — метра три в диаметре, стены из спрессованной засохшей глины. В конце — что-то вроде общего зала, но в нём виднелась груда тварей, сбившихся в клубок. Они спали? Или ждали?

— Бросаем гранаты, — тихо сказал я.

Гришка метнул первым — и взрыв перекрыл все звуки. Я свою запустил следом. Твари взвыли, заметались, но магини уже перекрыли все выходы Щитами. Ай да блонды!

Мы работали быстро: дробовики, автоматы и даже ножи. Без порталов и даже почти без магии, чтобы ничего не обрушить — просто огнестрел, мясо и сталь.

Через двадцать минут всё было кончено. Шестнадцать крупных Тварей — мертвы. Мы потеряли одного бойца — он контужен, но жив и даже остался на ногах. И тут Хук просигналил — «рекомендуется срочная эвакуация».

— Уходим! — проорал я в голос, чтобы все поняли, что дело серьёзное, а сам ухватил контуженного за руку и потащил за собой.

Мы успели выйти наверх до того, как вдруг из-под земли, совсем недалеко от нас, вырвалось зелёное облако. Споры или газ, а может яд? Гадать не стали. Маги Воздуха тут же отправили это облако куда подальше. Ещё и маги Огня вслед добавили своих заклинаний, изображая из себя огнемёты.

Сердце Пробоя так и осталось стоять, пульсируя в центре поляны. Мы его не тронули. Зачем? Мы взяли своё — трофеи, растения и опыт. Заодно осознали, что Пробой ранга Е может быть опасным. И что иногда важнее не добивать, а вовремя уйти.

На обратном пути я глянул на показатели у Хука. Ноль. Абсолютный ноль потерь, кроме контузии одного бойца. И это было лучше любых других новостей.

— Отметим этот Пробой, как учебный, — сделал я пометку на карте, — И подумаем, как нам взять образцы той зелёной дряни, что вылетела из-под земли. Если это споры, а они были похожи именно на споры, то нам бы и самим такое оружие пригодилось.

И я знаю, о чём говорю. Были в моём мире растения, которые размножались таким способом. Заражая всё живое вокруг себя, а потом прорастая в теле своих жертв, попутно ими же и питаясь.

И нет, это не опасно. Споры, не попавшие внутрь организма, живут недолго. Обычно полчаса, ну, или час, если влажность воздуха велика. Стоит им высохнуть, и они превращаются в обычную пыль. Так что очень неплохое средство поражения. В моём мире его использовали при осаде крепостей. Кстати, при незначительной тепловой обработке споры гибнут. Как и любой другой зелёный росток, попавший в кипяток или в микроволновку.

На обратном пути я даже размечтался, представляя себе, как несколько квадрокоптеров будут засевать Пробой спорами, а мы, через пару часов, будем заходить и лишь собирать трофеи. Красота же…

— Александр, а вы знаете, что магический фон последнее время растёт, пусть и едва заметно? — спросил у меня Всеволод, когда мы с ним, в пределах допустимого, обсудили удачный рейд ФСБ.

Девять «точек» и больше двух десятков тех, кому «крышевание» заведений с несовершеннолетними теперь точно с рук не сойдёт. Похоже, «банный бизнес» стал в Уссурийске не слишком выгодным. Более того, опасным.

— Судя по тому, что вы мне про это говорите, то предполагается какая-то связь между нашими действиями и ростом магического фона? — хмыкнул я.

— Наши аналитики так и считают. Сколько сейчас «ферм» в Заповеднике?

— Пятнадцать у нас, шесть у наёмных отрядов и у Медведей вроде больше десятка уже. И что?

— По одной из версий, раньше в Пробоях Твари поглощали значительную часть магического фона, но вы же зачищаете от них свои «фермы»?

— Конечно. Практически полностью.

— Вот. А внутрь Пробоя продолжает поступать магия. Это создаёт переизбыток давления и из Портала вырывается уже более усиленный поток магии, чем ранее. Дальше — обычная магическая энтропия. Магия рассеивается, насыщая окрестности.

— Красивая теория, — согласился я с куратором, — Ещё бы её фактами подтвердить.

— Представьте себе, и факты есть. Если в Хабаровске и Владивостоке магический фон изменений не претерпел, то в Уссурийске он вырос на два процента. И нет, это не ваш приют его поднял, — усмехнулся ФСБешник, дав понять, что они в курсе про мои рассеиватели маны, — В Арсеньеве он вырос на пять процентов, а у вас в Варфоломеевке, и вовсе на семь.

— Хм-м… — покачался я на ножках стула, — Вы знаете, это уже похоже на аргумент. И если вы не против, я бы поделился этой информацией с нашим губернатором. Как-никак, а он учёный, и долгое время занимался проблемами Пробоев. Уж если кому-то и по силам провести объективный мониторинг, то у меня нет лучшей кандидатуры. Может быть я и сам со временем потяну, но пока точно нет. У меня нет ни кадров, ни аппаратуры, ни методики измерений.

— То есть, вы не против изучения этого феномена? — удивился Всеволод.

— Абсолютно не против. Или ваши аналитики считают, что незначительное повышение магического фона в малонаселённом Заповеднике может пойти во вред стране?

— Не больше, чем дым от небольшого лесного пожара, который происходит далеко от города. По крайней мере мне так образно ответили.

— Хуго, проанализируй, как отнесётся правительство страны к незначительному росту магического фона в Приморье? Скажем, в пределах одного-двух процентов? — поставил я задачу нейросети, стоило мне проводить куратора.

— «Нейтрально. Даже не станут обсуждать. Особенно на фоне успешной борьбы с раком», — ответил Хуго, и я выдохнул.

* * *

В Пекине, в здании Академии наук, на двадцатом этаже, собралось семеро. Двое в форме — полковники, остальные в гражданском. На столе — папки с гербом Приморского края. На экране — карта Заповедника, наложенная на данные спутникового мониторинга.

Говорил главный — профессор Чжан, лысый, с тонкими пальцами, которые он постоянно складывал их в замок.

— Коллеги, — начал он, — Мы наблюдаем за российским экспериментом уже два месяца. Результаты — неожиданные.

Он щёлкнул пультом. На экране появились графики — два пика,