Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

- Можем, Мажорик, можем, - издевательски игриво сказала Марина и рукой указала направление к беседке, стрельнув издевательски глазами в парней, опешивших от моей наглости и удачливости.

- Вот только расставим все по местам. Ты меня вне учебных выходах называешь Мажорик. Это хорассмент? Или женский флирт? – спросил я, так как действительно раздражался от такого обращения, если это только не женские игры в «я не против общения, но ты заслужи».

- Слышь, какой флирт, или что там, слово-то подобрал какое? – начала распыляться Мара.

- Нет, и ты услышь! – перебил ее я. – Ты мне нравишься, это факт, но увлажнять подушку, как пубертатный подросток, я не стану. Захочешь большего общения, я не против. Но, ни бегать за тобой не стану, ни указывать на твои гендерные особенности. Ты старший лейтенант, я всего-то лейтенанта получу по итогам обучения в Центре. Надоело пренебрежение! Я хуже подготовлен? Хочешь кросс на время, или в ринг? Я бы не доводил до такого, но все же…

- Что разорался? Все выяснили, будешь Мажором, может, иногда и Стасом окажешься, но для этого нужно еще поработать, а так... ты небезнадежен. И… - Марина задумалась. – Может в другой ситуации, я сходила бы с тобой в кино, но не сейчас, и это признание уже огромный шаг вперед, так что не сломай хрупкую надежду. Может год, а, может, два… глядишь, и схожу в ресторан с капитаном Станиславом Мирным, но не сейчас. Пошли уже, еще поляну накрывать за выпуск. Сегодня после обеда мы приказом уже в отпусках, и за пьянку не накажут, наверное, — я не юрист, но инструкторы сами с нами будут отдыхать…

И все же женщина, всегда таковой и остается, если психика в конец не убита. Как, впрочем, и мужчина. Главное, я почувствовал, что девушка расслабилась, видимо, поверив в то, что подвохов с моей стороны не будет, мне бы еще самому быть в этом уверенным. Теперь она уже позволяет легкий флирт и дает призрачную, но надежду, мол, «не сдавайся, дерзай, дай мне еще раз насладиться и потешиться твоими потугами».

- Пойдем, Марина, до располаги, можешь кратко сказать, почему ты здесь, если прямой путь на подиум был обеспечен? - спросил я, выходя из беседки и пытаясь задать медленный темп, чтобы выиграть время для разговора.

- Ну, в моем понимании подиум мало отличается от панели. Мне претит вообще торговля людьми, а там, рабство чистой воды. Я знаю, сталкивалась… - девушка осеклась, но быстро собравшись и улыбнувшись мне, продолжила. – А по поводу того, почему я здесь, так я уже говорила, но ты ведь хочешь составить мой психологический портрет! Дерзай, подкатывай по-научному! Вот представь, Стас, прапрадед, как и его дед, офицеры царской России, потом военспец у Троцкого, прадед уже командир Красной Армии, чудом избежавший репрессий, ну или историки привирают о событиях тридцатых годов прошлого века. Так вот, прадед воюет в Великой Отечественной, геройски бьет нацистов, грудь в орденах, дед по стопам предков становится офицером-десантником, с Маркеловым ручкался. Отец, тоже офицер, героически погибает в бою. И тут, две девки, обе — как на подбор — магнит для маслянистых взглядов и влажных фантазий подростков. Вот и солдатики в части, где служил отец, уже на тринадцатилетних облизывались и сладостно вздыхали в слюнявых снах, не говоря уже, когда девочкам было четырнадцать и шестнадцать. И одна из сестер, та, что старше на два года, рано осознав свою неотразимость, начала манипулировать солдатиками, которые ради нее в самоволку ходили и морды друг другу квасили.

- В замешательстве? Нет, я младше Марго, и уже тогда тренировалась и готовилась к службе, мальчиками, тем более солдатиками, не интересовалась, - продолжала говорить Марина, приятно прихватив меня под локоть. – Как-то из-за Маргариты один солдат застрелил сослуживца, когда узнал, что любвеобильная сестричка имела отношения не только с ним. ЧП было грандиозное, ну и травля сестры. Меня оттерли от той истории, как и маму, тогда уже вдову Героя России, пусть и перестали приглашать в гости, но Марго в военном городке, где мы и продолжали жить, травили. И она уехала в столицу. Внешность у сестрички точно не хуже моей, а при возможностях постоянного ухода за собой, макияжа, бижутерии, так и вовсе… И тот самый подиум, ну, и… Эскорт…

- Прости, что зацепил за больное, - сокрушенно сказал я, осмелившись взять руку Марины, та сразу не одернула мою руку.

Мы уже не шли, остановившись перед расположением.

- Э, Мажорик, мы же расставили все точки, а ты опять за свое… - наиграно через минуту молчания начала возмущаться Марина. – А насчет того, что рассказала. Так я считаю, что в группе с людьми, которые прикрывают твою спину, живут рядом, спят рядом, нужно знать друг о друге чуть больше, чем запись в личном деле. Вот ты вошел в группу, должен уже что-то и знать.

- Пошли, и… спасибо, - сказал я и утонул в карих глазах.

- Тебе спасибо! Выговорилась хоть немного.

Вот почему я влюбляюсь в сильных женщин, да еще и в камуфляже, с придурью? Сколько я обхаживал Ингу в той реальности, откуда по неведомым причинам меня выкинули сюда, сейчас таким терпеливым могу и не оказаться. Вот поеду в отпуск завтра, да как там… Эх, хоть бы ту же Ленку, Жека, небось в армию пошел и можно уже записываться согласно графику на прием к его подруге. Да и мало ли, сколько девушек ждет любви, пусть и за некоторую плату на счета херувимчиков и амурчиков.

***

- Товарищ генерал-майор… - с легким северокавказским акцентом, который предательски появлялся при нервозности, обращался полковник Ждумаев к сидящему напротив его человеку.

Генерал-майор Артем Янович Красильников, один из самых молодых генералов России, особенно в ФСБ, где ротация генералитета была куда медленнее, уже как три часа сидел в кабинете начальника Центра Специальных Операций и просматривал дела тех групп, которые только сегодня прошли переобучение.

- Акрам Исмаилович, товарищ полковник, я не понимаю, почему Вы пытаетесь препятствовать моей работе? – сухо, практически без эмоций спросил генерал.

- Отпуска им подписаны, люди, по меньшей мере, год без семей, воюют, от кого сыновей растить будем, от столичных