Поднебесная - Алекс Хай

Такой порядок раздражал медлительностью, зато не позволял ошибиться.

На приёмном рисунке оценщик отметил две зоны роста и маленькое включение у нижней грани. Зоны совпали. Включение находилось на месте. Вес отличался на одну тысячную карата — после очистки поверхности это было объяснимо.

Рубины потребовали больше времени. Их приняли в старой огранке, а два уже успели частично переобработать для новой оправы. Пришлось восстанавливать прежнее положение фасет по рабочим рисункам. Каждый внутренний дефект совпал.

Фрагмент жёлтого алмаза сравнивали с фотографией камня до раскола. Направление естественной трещины, небольшая тёмная точка возле края и линия роста подтверждали происхождение.

Проблемы начались с пробным сапфиром из ячейки номер семь.

В акте приёмки на верхней поверхности значилась длинная царапина. На камне её не было.

— Полировали? — спросил я.

Отец и Сюй проверили журнал операций.

— Нет записей о полировке.

Лян принёс второй образец. На нём царапина находилась именно там, где указал оценщик для седьмого.

Мы сравнили вес и поняли, что номера перепутали ещё при приёмке. Седьмой камень записали как восьмой, а восьмой — как седьмой. Дурацкая ошибка, но явно не по злому умыслу.

К середине дня мы дошли до последних пробных минералов. Всё совпало настолько хорошо, насколько вообще могут совпадать вещи, которые прошли через десяток рук и несколько ведомств.

— Значит, партия безопасна, — сказал Чжао Синь.

— Нет, — возразил я. — Значит, сейчас в шкатулке находятся те камни, которые приняли. И мы всего лишь не нашли в них вредоносного состава. Это уже что-то, но меня всё равно гложут сомнения.

Лян поддержал меня. Проверка не исключала будущей подмены и не объясняла ночное проникновение.

Мы решили оставить материалы запечатанными до следующего утра, на которое была назначена третья проверка.

Отец собрал инструменты.

За ширмой мастера уже закончили работу и разошлись. В воздухе пахло лаком, горячим металлом и маслом.

Запах масла показался мне ярче обычного.

Я обошёл мастерскую. Лампы были погашены. Возле Сада Феникса оставалась одна дежурная лампа, защищённая стеклянным колпаком. Фитиль горел ровно. На полке неподалёку стояли закрытые сосуды с лаком.

— Что-то не так, Саша? — спросил отец.

— Пахнет нагретым маслом.

Лян проверил лампу, поднёс руку к полке и осмотрел пол.

— Здесь работали весь день…

Хань Шэн как раз проходил мимо с ящиком инструментов. Я спросил через Сюя, не проливали ли масло возле Сада. Молодой механик покачал головой и показал на дежурную лампу. Её заправлял слуга перед вечерним сигналом.

Слугу нашли у выхода. Он уверял, что налил обычную меру, вытер горловину и поставил сосуд обратно в шкаф. На его рукаве не было масляных пятен. Лян проверил уровень в лампе: чуть ниже половины, как и должно быть после нескольких часов горения.

Казалось бы, всё правильно, беспокоиться не о чем. Лампы в мастерской были надёжными. Да, это была дань старой традиции — по ночам во дворцовом комплексе зажигали именно масляные светильники — считалось, что их свет мягче и приятнее глазу в темноте. Но Двор беспокоился о безопасности, и эти масляные светильники были герметичными.

И всё же что-то не давало мне покоя. Даже когда мы вернулись в свои апартаменты, я то и дело вспоминал запах нагретого масла.

* * *

А ночью меня разбудил крик.

Едва разлепив глаза, я почувствовал запах гари. Во дворе уже били в тревожный гонг.

Я надел халат, сунул ноги в туфли и выскочил из комнаты. Отец появился одновременно со мной, застёгивая рубашку на ходу. В окнах хозяйственного крыла плясал оранжевый свет.

— Мастерские! — охнул он.

Позабыв обо всём, мы бросились туда.

Чжао Синь встретил нас у галереи. За ним гвардейцы тащили вёдра, песок и огнетушители, раскрывали противопожарные шкафы. Дым уже стелился под крышей.

— Горит помещение, где работали над артефактом для императрицы, — сообщил секретарь.

Внутри было жарко и темно от дыма. Пламя ползло по деревянной перегородке, горел стеллаж с красками. Несколько мастеров уже сбивали огонь мокрыми покрывалами.

У входа толпились люди. Одни несли воду, другие пытались вынести всё сразу и мешали проходу.

— Кто не тушит и не выносит — наружу! — приказал распорядитель.

Сюй ещё не добежал, но Цяо оказался рядом и повторил команду. Проход освободился.

Василий поставил двух мастеров у дверей: один принимал спасённые вещи, второй отмечал, откуда их вынесли. Даже пожар не отменял учёта. Иначе после тушения пришлось бы искать половину инструментов по всему дворцу.

Я почувствовал металл печных заслонок и потянулся к ним стихией земли. Две закрылись. Третью заклинило от жара. Я дёрнул сильнее, но остановился прежде, чем вырвать её вместе с рамой.

Бао увидел проблему и подполз к заслонке с длинными клещами. Я удерживал металл, снимая нагрузку с перекошенной петли. Литейщик ударил дважды. Заслонка встала в паз и перекрыла тягу печи.

Мы обменялись короткими кивками. Для благодарностей помещение было слишком дымным.

Призвав стихию ветра, я прижал дым к потолку и направил к открытому окну. Главное было не раздуть пламя.

Лян появился с другой стороны помещения. На нём была ночная одежда и мокрая ткань, обмотанная вокруг лица. Рядом Бао и Хань Шэн вытаскивали ящики с инструментами.

Госпожа Чэнь стояла возле стола Сада.

— Корпус! — крикнула она.

Сад находился под защитным колпаком, но пламя уже добралось до внешней ткани. Одна сторона деревянного основания тлела.

Я намочил покрывало и бросил на плечи.

Отец схватил меня за рукав.

— Только механизм. Не геройствуй из-за панелей.

До стола было пять шагов. Я сбил горящую ткань, ухватил металлический каркас Сада и поднял. Он оказался гораздо тяжелее, чем был в макете. И жёг руки.

Под основанием зацепилась проводка временного испытательного стенда. Я рванул её, но медная петля удержала корпус. Пришлось поставить Сад обратно в огонь, найти крепёж на ощупь и вывернуть его ножом. Перчатка начала тлеть.

Хань Шэн добрался до меня с другой стороны. Он понял проблему, перекусил тонкую проволоку клещами и подхватил каркас за холодный край.

Хань Шэн подбежал с другой стороны. Мы вынесли механизм к двери.

За спиной рухнул стеллаж.

Госпожа Чэнь рванулась обратно.

Я поймал её за плечи.

— Там панели! — крикнула она по-китайски. Смысл был понятен.

— Нет.

Она попыталась вырваться. Я развернул её к двери и почти