Мастер путей 8 - Александр Чёрный
Волчара удовлетворённо рыкнул.
— Я же говорил. Случайных на ристалище не допускают. Иначе б Урафар-Ур вымер бы столетия назад.
Собеседник скосился на спокойно сидящую через несколько мест от меня Лану.
— Не желаешь опробовать своё орудие в настоящем бою? Навык пошёл бы ей на пользу.
— Навык ли? – я посмотрел на Уромора. — Или твоё понимание мастерства тех, кто Лану создал? Или же предел возможностей орудия, созданного не вашими руками?
Вот со мной в эти игры можно не играть. Я тактик. Может быть, хреновый стратег, но я тактик. И, судя по тому, что жив до сих пор, очень даже не хреновый. Финт ушами блохастого увидел ещё до того, как тот закончил говорить.
Серьёзно? Науськивать пришлых, которых видишь первый-второй раз в жизни? Кто в здравом уме до такого додумается? Для этого необходимо иметь целью что-то более важное. А вот изучить, кто кроме тебя навострился клепать оружие и каких высот он в этом достиг — первостепенная задача командира любого звена, начиная от взвода/роты и заканчивая армиями/верховным главнокомандованием. Потому что информация о потере монополии на производство чудо-оружия в одночасье перекраивает политические карты мира и способна перевернуть мировую обстановку вверх ногами.
Уромор первым отвёл взгляд.
— Одно иного не исключает, — волколак не стал юлить и искать дешёвых оправданий. — Орудие твоё. Им распоряжаешься ты. И тебе нести ответ за то, что с ней будет в дальнейшем. Она понесла от тебя. Дашь ли ты ей боевой опыт постоять за себя? Или запрёшь за семью замками, чтоб она зачахла, как ржавеет в ножнах добротный меч?
Сука, блохастый, по больному бьёт…
«Без войны металл ржавеет». Аксиома, касающаяся не только СпН, но и вообще любой другой силовой компоненты, начиная от ножа в кармане и пистолета в кобуре, и заканчивая бронетранспортёром в ангаре и танком на складах длительного хранения. А, ведь, на Лану у меня и впрямь были масштабные планы. Только, готовить её я собирался сам. Бросать грудью на амбразуру со словами «Е8ись, родная, как знаешь» — ну, такое себе…
С другой стороны, если всю жизни бегать от сражений, но и сражаться не научишься. «Лучший бой — это тот, которого не было», гласит одна из вселенских мудростей. Согласен на все сто сорок шесть процентов. Но, ведь, мы учимся не избегать боёв, а побеждать в них?
— Лана, — я позвал девушку.
Хвостатая обернулась на меня.
— Да, мастер.
— Вот этот блохастый хочет увидеть, почему с нами лучше дружить, чем воевать. Как думаешь, сможешь ощипать каких-нибудь типов? Раз тут малолетние дети правят балом, думаю, и нам размяться незазорно будет.
Лана слегка поклонилась, сидя в кресле.
— Как скажешь, мастер. Под твоим началом я готова ко всему.
Ой, вей… А, не перестарался ли я с психологической обработкой? По ходу, ушастой теперь море по колено. Надо бы присмотреть за звероподобной соратницей повнимательней. А не то, неровен час, вляпается из-за меня в передрягу, недооценив свои силы и не рассчитав последствия.
— Мы готовы, — бросил я волколаку. — Я и Лана. Выйдем вдвоём, если дашь нам соответствующего противника. Пинать слепышей и твой молодняк горазд.
Уромор удовлетворённо хмыкнул и жестом подозвал к себе Мираю. Белоглазая подскочила к волчаре, который принялся что-то нашёптывать ей прямо на ухо. Несколько раз чудь бросала на меня свой бездонный взгляд, хмурилась, что-то уточняла. Наконец проронила «Я поняла» и, не сводя с меня взора, покинула ложу. Очевидно, передавать полученные указания уполномоченным получателям.
Сам я разлёгся в кресле, без удовольствия отметив начавшие накатывать волнами симптомы головной боли. «Голова — это кость, она болеть не может!», говорили нам всегда санитарные инструкторы. Ага, счас прям. Два раза. Порой раскалывается так, будто в ухо дробовик засунули и полный магазин картечи высадили. Текущие ощущения далеки от подобного, но башка начинает побаливать. Для пережившего контузии, в общем-то, неудивительно, хотя я считал, что за проведённые в этом мире месяцы подлечился от всего. Выходит, что нет.
Сначала подумал, что это из-за акклиматизации. Всё-таки, мы не просто в другом климатическом поясе. Мы буквально в неизведанных землях со своими погодными и климатическими явлениями. Ещё и шныряем из угла в угол, как сайгаки: из Зауралья в Первоуральск, потом в Москву, потом обратно, из погожего района в дождливый, из низкого атмосферного давления в высокое. Но нет. Как окажется чуть позже, дело было ни хрена не в этом.
На арене тем временем один боец сменял другого. Отстрелялся белобрысый пацанёнок из чуди белоглазой, размотав какого-то василиска длиной больше десятка метров. Показал мастер-класс взрослый волколак, разделав под орех какого-то раптора. Женщина из чуди вышла аж в сопровождении двух дочерей и на голой Силе, без каких бы то ни было рукопашных вые8онов уволила в землю троих похожих на горилл гуманоидов, горой мышц понёсшихся в ближний бой, как только оказались на поле. Экзаменуемая троица даже не двигалась с места. Выставив барьер и работая дальними атаками, колдовали печати по площади и жгли-палили, распространяя по ристалищу незабываемый аромат палёной шерсти и плоти.
Заметил особенность, быть может, ни на что не влияющую, но в глаза бросившуюся. Женский пол, вне зависимости от расы, выходил на арену в кипенно-белой тунике, окаймлённой золотистой лентой. Также, как и Алия в другом селении. По всей видимости, это у них тут за ритуальное облачение принято. К мужскому полу требования были иные: набедренная повязка или штаны, но с голым торсом обязательно. Причём, судя по разнообразному одеянию, закрывающему бойцов ниже пояса, тут делался упор именно на последнее.
От разу к разу толпа не вела себя сдержаннее или буйней. Каждого из вышедших встречала столь же радушно, как и первую Айяс, открывшую сегодняшнюю череду мясорубок. И стар, и млад, вне зависимости от того, кто выходил на поле, скандировал их имена с равной долей рвения, будто бы болел за каждого конкретно и за всех вместе единовременно.
Наконец, вернулась Мирая, бросая на меня затяжные нездоровые взгляды. Подошла к Уромору, что-то тихо доложила ему. Волколак кивнул, не отводя глаз от ристалища.
Спустя ещё несколько боёв, больше походивших на бичевание усопших младенцев, чем на соревновательные поединки, когда тел на поле