Надуй щеки! Том 12 - А. Никл
— Ты просто оказался не в том месте не в то время, — глядя на телескоп совершенно другим взглядом, проговорил Сонъюн. — Как и я могу оказаться.
Затем он сел в кресло и, глядя куда-то вдаль, и не видя при этом ничего, кроме бездонного неба, сам того не заметив, погрузился в полумедитативное состояние. А мысли потекли сами собой.
Америка — это земля обетованная для многих его соотечественников. Да что там говорить, большая часть живущих на земле, хотела бы там оказаться, совершенно не ожидая, что они окажутся там в ещё более худших условиях, чем дома. А Сонъюн это знал, потому что увидел своими глазами.
Да, он был защищён, его статус, точнее статус и деньги его отца гарантировали молодому человеку всё самое лучшее. И его даже никто не смел назвать узкоглазым, потому что знали, за это может и прилететь вплоть до исключения.
Но он видел и тёмную сторону этой страны. Не хотелось бы о ней вспоминать, но он не мог изгнать из памяти то, что видел, иногда выбираясь с Джеком в самоволку на окраины Бостона. И тогда ему это даже нравилось, потому что там было доступно буквально всё. Но сейчас…
Он понял, что за все деньги мира не хотел бы возвращаться в Америку. Возможно, это даже в его собственных мыслях звучало пафосно, поэтому он сделал несколько оговорок, что, если бы была нужда, он бы поехал, конечно. Да что там, месяц назад предложение отца он воспринял бы с горячей восторженностью, забрал бы Джека, и они укатили бы покорять американский континент.
Ещё бы: никакой нужды в деньгах, полные здоровья, в стране, где за деньги доступно всё! Это ли не мечта?
Но сейчас Сонъюн ясно видел, что это было бы последнее его решение в ясном сознании. И на самом деле даже не его. Это было бы решение его отца, а от него самого требовалось только согласие. А затем — всё! Сплошная пелена забытья. Сначала бы он испробовал всё, что законно, затем всё, что незаконно, а потом бы пустился во все тяжкие. Да даже, если и нет, то его жизнь катилась бы по накатанной. Не осталось бы в ней места новому.
— И не просто новому, — не замечая этого, поправил он себя вслух. — А новому, исходящему от меня.
И действительно, у него бы остался только один-единственный путь, уготованный отцом, в котором Сонъюну не нужно было бы думать и что-то создавать. Он остался бы просто функцией. Приложением к огромной куче денег, которая переваривала бы сама себя, а заодно и тех, кого приставили за ней присматривать.
А ему хотелось творить. Как творит Юми, Йонг. Даже Чан и тот постоянно что-то креативит. Вот этого хотелось Чхве-младшему. Создать своё, выдать новое, а не в тысяча сто первый раз пережёвывать то, что уже создал его отец и его помощники.
— Я — личность, а не придаток к деньгам, — сказал он вслух и открыл глаза.
Сонъюну показалось, что прошла целая вечность, пока он находился в полубессознательном состоянии. Глянув на часы, он понял, что это не так. Прошло на деле меньше десяти минут. Только вот в эти десять минут он изменился до неузнаваемости. Он внутри стал совсем другим человеком, потому что смог полностью расставить приоритеты.
— Итак, — проговорил он и потянулся за блокнотом, который лежал на столе и был исчеркан ничего не значащими загогулинами. — Приступим. Раз Юми пока занята своими делами, я должен обеспечить полную работоспособность агентства. Более того, если я хочу создать что-то, сейчас самый подходящий момент.
Он взял ручку и начал накидывать мысли в блокнот сплошным потоком, отделяя их друг от друга только переходом строки.
Так прошёл час. Затем он перечитал написанное и вычеркнул большую часть идей, показавшихся ему совершенно тупыми. Затем он набросал ещё и снова почеркал.
К концу дня у него осталось всего несколько рационализаторских предложений, но зато в каждом из них он был уверен на сто процентов. Перепечатав их в файл, Сонъюн улыбнулся.
— Что ж, попробуем и мы заработать свой миллиард, пусть и не в первый год.
Затем он взял трубку и набрал номер начальницы.
— Да, Сонъюн, — голос Юми был немного уставшим и слегка ускоренным, словно она торопилась.
— Не отвлекаю?
— Ну так… Чего хотел?
— Я могу позвонить позже.
— Да нет, говори уже.
— У меня есть несколько предложений по работе агентства, раз уж я пока там за начальника.
— Так-так-так, — в голосе Юми явно слышалась заинтересованность. — Рассказывай.
И Сонъюн по пунктам зачитал ей то, над чем просидел вторую половину дня.
* * *
— Вот, бляха-муха, раньше всё было ясно и понятно: вот мы, вот враги. Мочи врагов, и всё будет чики-пуки. Условно выражаясь, конечно.
— Конечно, — Метёлка смотрела на Дикого Топора влюблёнными глазами, но при этом внимательно слушала, что именно он говорил.
— Мне сейчас такие слова уже нельзя на людях говорить.
— Не поймут.
— Что? — Бо Рам Сон покосился на Метёлку.
— Да ты сейчас с таким контингентом общаешься, что они твоего жаргона просто не поймут. Да, раньше люди знающие в тебе тут же человека из определённых кругов узнали бы. Некоторые даже отчётливо понимали, кто ты и откуда. А нынешняя молодёжь только подумает, что ты какой-то бич в прошлом, вот и сыпешь непонятными словечками.
— Ты сама-то давай поаккуратнее с выражениями, — хмыкнул Топор. — А то кровь-то во мне ещё кипит.
— Это я тоже знаю, поверь мне, — ответила ему Метёлка и прижалась всем телом.
Она и сама не знала, почему поехала с Топором в пиар-агентство. Ей хотелось развеяться. В последние дни как будто всё шло не так, как надо. И вроде бы ничего особенного, но она-то чувствовала, что что-то не так. А своей чуйке она привыкла доверять. Та спасала её и не раз.
Сначала она подумала, что в гильдии завелась крыса. Но нет, все её люди были по десять раз проверены сверху донизу, вдоль и поперёк. Она ни в ком не сомневалась.
Что-то грозит Дикому Топору? Метёлка глянула на своего спутника. Но нет, этот был в основном, всем доволен и сейчас вальяжно развалился на заднем сиденье Мерседеса, одной рукой обнимая её, а другой поглаживая рукоять своего топора. Вот никак не может избавиться от этой привычки. Хотя, и чёрт с ней.
Тогда что?
За всё последнее время конкретные неприятности случились только у Гису Хегая. И то только из-за того, что