Идеальный мир для Химеролога 12 - Олег Сапфир

Станислав немного расслабился. Уловив знакомые слова подчинения, он счёл, что сестра действительно устала от нищеты.

— И вот он настал, этот счастливый миг! — она раскинула руки. — Всё, теперь вся моя жизнь наконец-то снова наладится! Я вернусь домой, буду покорной и послушной овечкой. Буду безропотно выполнять каждое папино поручение! Обязательно выйду замуж за того пузатого идиота с пустой башкой, которого он мне подобрал! Нарожаю ему целый выводок детей, в которых он с пелёнок будет вкладывать свою тупую, снобскую идеологию! Будет учить их тому, что истинный аристократ обязан смотреть на всех вокруг с презрением. Что аристократ ни в коем случае не должен работать ручками, потому что это зашквар. Что у него должно быть по меньшей мере десяток любовниц для подтверждения статуса, и он обязан крутить интриги! А я… ах, я буду целыми днями сидеть в шелках, меланхолично пить тёплое шампанское, с глубокой грустью пялиться в панорамные окна и вести светские беседы с другими такими же пустыми и мёртвыми дамами о сортах фиалок! Какая же потрясающая перспектива, Стас!

Станислав благосклонно кивнул, пропуская мимо ушей странный надрыв в её голосе. Главное, что она готова на компромисс.

— Я рад, сестра, что ты наконец-то всё осознала и одумалась. Умная девочка.

Секунду она молчала, а затем её лицо перекосилось от жалости.

— Понятно… Ещё один безнадёжный идиот. Стас, включи мозг. Это был сарказм!

Аристократ прикусил язык, почувствовав себя полным идиотом. Лицо пошло красными пятнами. Это было совершенно не похоже на ту робкую Катерину, которую он знал с детства. Та никогда бы не посмела в таком тоне разговаривать со старшим братом, будущим главой Рода. Где извинения? Где покорность?

— Я не потерплю такого тона! — рыкнул он.

— Да мне вообще плевать, что ты там потерпишь, — отмахнулась она. — Ладно. Садись в свою шикарную повозку и уезжай туда, откуда приехал. А мне надо отдохнуть. У меня завтра очень тяжёлая смена в клинике.

Сказав это, она просто развернулась и пошагала к той самой облупившейся металлической двери подъезда.

В мозгу Станислава мгновенно вспыхнули картинки того, что она назвала «тяжёлой сменой». Он вспомнил бешеную химеру, которую нужно заталкивать обратно за ухо… И его младшая сестра в этом варится⁈

— Стой!

Он в два скачка настиг её у самой подъездной двери и резко дёрнул ручку на себя. Тут же дёрнулся и поморщился. Пальцы соскользнули по липкой вязкой слизи — то ли въевшейся годами грязи, то ли какой-то неопознанной химии.

— Боже, что за херня…

Мужчина брезгливо стряхнул ладонь, вытянул из внутреннего кармана белоснежный шёлковый платок и обмотал заляпанный металл. Только после этого получилось толкнуть скрипучую створку.

Он бросился следом за сестрой в тёмную лестничную клетку, стараясь вглядываться под ноги из-за густого полумрака.

— Катя, ты ничего не понимаешь! — заговорил он быстро и нервно, перешагивая через выщербленный бетон старых ступеней. — Я приехал вытащить тебя! Вся эта маргинальная жизнь среди неудачников закончена! Тебе больше не нужно барахтаться на самом дне и губить собственную молодость! Просто сворачивай свой бунт. Отыграла в независимую девочку, и хватит, тут давно нет ничего смешного. К чему сейчас-то упрямиться? Получишь нормальную спальню, домработницу, водителя с охраной, безлимитные карточки…

Катерина замерла на площадке между этажами. В неровном освещении тусклой жёлтой лампочки её черты сохраняли полное, почти пугающее спокойствие. Девушка наградила брата долгим изучающим взглядом дежурного врача, чей тяжелобольной пациент упрямо отказывается принимать таблетки.

— Слушай меня, брат, — она произнесла это медленно, словно объясняла очевидное ребенку. — Вот ты приехал? Приехал. Вот точно так же можешь разворачиваться и уезжать. Второе: мне не нужна твоя жалость и твоя помощь. И третье, самое главное. Даже не думай отдавать своим гориллам приказ скрутить меня и затолкать в багажник. Не советую меня силой возвращать. Потому что у меня в рабочем контракте есть один очень специфический пункт, по которому меня никто, даже семья, не сможет вернуть домой против моей воли.

Станислав застыл, нелепо занеся ногу над следующей ступенькой. Он даже не возмутился, ему просто стало до безумия смешно.

— В смысле, «специфический пункт»? — он выдавил из себя смешок. — Ты это серьёзно сейчас? Трудовой контракт во вшивой ветеринарке? Катя, ты думаешь, что если я прямо сейчас прикажу упаковать тебя в джип, какая-то писулька мне в этом помешает⁈ Да мы с такими контрактами в туалет ходим!

Катерина покачала головой.

— Ладно. Ты всегда был забавным, Стасик, но теперь оказался ещё и сказочным дурачком. Держи бесплатный совет. Тебе бы очень не помешало вынырнуть из-под отцовской опеки. Завязывай с этими грандиозными делами Рода, в которых мы с тобой как аристократы решаем примерно ничего. Открою секрет: вся эта махина держится на рядовых администраторах и инженерах. На людях, которые годами работают и подтирают за нами косяки. Начни уже жить нормально и развиваться. Хватит деградировать внутри пузыря собственного величия. А я, с твоего позволения, иду спать.

Катя отвернулась к своей двери, со звоном загоняя ключ в замочную скважину.

Станислав так и замер на ступеньках. За подобную дерзость любого простолюдина давно заставили бы валяться в ногах и вымаливать прощение, однако сестра била по самым неприятным местам, о которых он сам старался вообще не вспоминать.

— Подожди, Катя! — он торопливо дёрнулся следом. — Я хочу нормально поговорить. Просто как брат с сестрой. Дай мне хотя бы десять минут, объясни толком…

УР-Р-Р-Ч-ГХ-Х!

Громкий позорный звук из желудка Станислава разнёсся по пустой лестничной клетке.

Белозёрский замер, краска стыда залила лицо до самых корней волос. Ужасно.

Катерина обернулась, посмотрела на его живот, потом в лицо брата, и тяжело вздохнула.

— Твою ж мать… Так ты ещё и голодный припёрся. Что ж ты со мной творишь. Ты же прекрасно знаешь мою главную слабость. Я физически не могу пройти мимо голодных, несчастных и обездоленных. Заходи давай, накормлю тебя. У меня там вроде со вчерашнего дня в холодильнике какие-то объедки оставались.

«Объедки», — мысль хлестнула Станислава по натянутым нервам. Перед глазами моментально пронеслись образы слипшихся холодных макарон из кастрюли, сухари и заплесневелый сыр, который она, скорее всего, доедала в перерывах между лечением бешеных ящериц. Желудок жалобно сжался, подавляя внезапный