Аллер. Том 3 - Олег Сынков

— Кстати, а откуда пистолеты у вас вдруг взялись? Их же у вас не было, а, Клим?

— Эти пистолеты побывали в боях и стали непригодными после того, как их повредило плазмой или осколками, или просто смяло, как пластилин. Я выбрал из того металлолома более-менее с целыми частями и из пяти испорченных сделал один целый. А теперь их у нас уже с десяток, вот так они и появились у нас, Аллерсавр.

--- Молодец, Клим! Отец тебя хвалит, да и я в восторге от твоих идей с плазменным оружием. Это во сколько раз ты их усилил?

— В восемь раз, Аллерсавр, вот так теперь они сильны. Потребление, конечно, увеличилось, но на одну обойму пуль батареи хватит, потом замена или зарядка, как получится.

— Да, голова ты, Клим!

— Я что, это идеи Михи, а я только воплотил всё в жизнь. Это он мне всё время присылал, что надо для армии, какие он сам увидел преимущества в боях в мире Асворта.

— А я делал только, а он писал, что да как надо сделать, вот и сотворили, что сотворили.

— Значит, вы все молодцы, Старскар бы вами гордился, что доверил именно вашей семье это дело.

— Ну ладно, хватит разговоры водить, пора и покрасоваться, да, Клим?

— Это, кстати, у вас не отнять — именно когда вы по этим мишеням стреляете, одно заглядение.

Ладно тебе, Клим, не перехвали давай меня. Пойду, я подготовлюсь уже, и да, я начну без предупреждения, если что.

И я пошёл вдоль рубежа, осматривая мишени и поглаживая вал по стволу. Все ждали представления. Ну что ж, начнём. И прочитал молитву, которую, естественно, никто не услышал, и я начал.

Первым же выстрелом мишень опрокинулась, падая на почву плашмя. Я уложил ещё одну со второго выстрела. Крутанувшись вправо, ещё выстрел — и третья мишень упала. И вот так, делая всякие сальто, прыжки и отскоки, я уже уложил почти все мишени. Осталось три мишени и пистолет с десятью патронами, которые я понял, теперь и не пригодятся. Расстреляв обойму, я уложил последнюю мишень. Перезарядил пистолет и сказал очень громко:— Аллерсавр Сарта, стрельбу закончил!

Люди взревели, а их было очень много. Они воочию увидели такое, что в жизни не видели. Разве что с экрана, и опять же там тоже был я.

Толпа ревела, и я чувствовал, как их энергия, их восхищение волнами накатывают на меня. Это было опьяняющее чувство, знакомое, но всегда свежее. Я видел их лица, искажённые восторгом, их руки, взметнувшиеся в воздух, их глаза, прикованные к моей фигуре. Они жаждали зрелища, и я дал им его. Я дал им то, чего они не могли достичь сами, то, что казалось им недостижимым.

Я опустил пистолет, чувствуя его приятную тяжесть в руке. Каждый выстрел был точным, каждое движение отточено до совершенства. Это не просто стрельба, это танец, симфония звука и движения, где каждая нота, каждый шаг имеют значение. Я видел, как некоторые из них пытались повторить мои движения — неуклюже, но с искренним энтузиазмом. Это было забавно, но я знал, что им не понять всей глубины того, что я делаю. Это не просто навык, это часть меня, часть моей сущности.

Я сделал шаг вперёд, позволяя им увидеть меня лучше. Мой скафандр, простой, но функциональный, казался им, наверное, экзотическим. Мои движения, плавные и уверенные, выдавали мои тренировки — не мог же я вмиг так виртуозно стрелять научиться. Я был не просто стрелком, я был артистом, и это стрельбище было моей сценой.

Я поднял руку, призывая к тишине. Толпа, словно по волшебству, затихла, их взгляды снова устремились на меня. Я улыбнулся — улыбка, которая могла быть как дружелюбной, так и немного насмешливой.

Я повернулся и медленно пошёл прочь, оставляя их наедине с их восхищением и недоумением. Я знал, что они будут говорить обо мне, обсуждать мои трюки, пытаться разгадать мои секреты. И это было именно то, чего я хотел. Я хотел оставить след, оставить впечатление, которое останется с ними надолго. Я был Аллерсавром Сарта, и я только что дал им представление, которое они никогда не забудут.

Подойдя уже к брату и семейству Велома, мой брат сказал:— Да ты всё больше удивляешь всех, Аллер, своей виртуозной стрельбой. Я даже ума не приложу, как ты так вдруг научился этому?

— Часто смотрел представления актёров, брат, вот там и подсмотрел всё это.

Ну конечно, я лукавил. Не скажу же я ему, что у меня за плечами почти сорок лет тренировок и постоянное торчание на стрельбищах. Спад был только в девяностые, а потом всё возобновилось. Я не пропускал почти ни одного удобного случая потренироваться и пострелять — это было на Земле у меня почти что хобби.

Станис тоже вставил своё:— А я так впервые вижу такого человека, чтобы вот так он владел оружием, как будто это его продолжение рук, надо же!

— Да ладно, Станис, ну дано мне вот это, другому что-то другое, вот и всё.

— Ну да, ну да, — покашливая, сказал Станис, что, скорее всего, означало одно: «Так я тебе и поверил, сынок».

— Так я всё, что просил, сделал: то есть мишени положил, людей порадовал, вам рекламу сделал. А теперь и у меня есть просьба. — Но меня перебил Станис.

— Я даже знаю какая, Аллерсавр. Пушка, запечатанная в контейнере, уже стоит, и пара вирчей нового образца при ней. Куда изволите отправить, Аллерсавр?

«Ух ты, — подумал я, — а вот это уже интересно, они уже даже мои помыслы знают».

— Станис, да ты прямо провидец какой-то, как догадался?

— Много времени присматривался к вам и понял, что вы настоящий, Аллерсавр.

— Не понял, что значит «настоящий»?

— Ну, у вас слова с делами почти неразделимы, очень редкое качество в наши дни, особенно у молодых, — и он укоризненно посмотрел на Клима и Миху.

Уж не знаю, чем был Станис недоволен своими сыновьями, по мне так молодцы оба. Ну кто знает, что у них в семье происходит. Как говорится, эта семья сор из избы не выносит, так что как оно у них, мне неведомо.

— Ну