Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

Я видел, как он грудь колесом выгибать начал, чтобы ответить мне что-нибудь бравурное в стиле того, что вон как Ярослав его испугался, что сразу два ключевых города с волоками без боя отдал.

— Нет, это не потому, что он тебя испугался, — опустил я его на землю и усмехнулся. — Просто я ему подробно расписал, как это будет выгодно нам всем в деньгах.

— Прям всем? — Брячислав тоже усмехнулся.

— Ну, может, кому-то чуть больше, но все точно в накладе не останутся. Ну так как? Тебя интересует мир и богатство? Или нужна только война и власть, и все связанные с ней проблемы и обязательства?

Он ещё раз посмотрел на мою грудь, где для него ярко сияло моё огромное ядро.

— Продолжай, — кивнул он и взялся за вилку.

Насадив на неё кусок истекающей соком говядины, он впился в неё зубами. Волнение последних минут разговора возбудило у нас обоих зверский аппетит.

Кидаться на ночь глядя в подземелье, чтобы попытаться открыть рунную дверь, я не стал. Удалось уговорить Брячислава пойти туда утром. А вечером у меня ещё было дело по разборке с родом Митиных.

Братец в итоге согласился передать мне Панаса вместе со всеми взятыми на той лодье холопами и сундуком с соболями при условии, что я пойду с ним в подземелье завтра ещё до полудня. Я и не думал возражать.

Прощались как родные. Обнялись. Братец опять перекрестился, косясь на моё ядро. Чувствую, вопросов у него будет потом куча. Надо будет речь проработать соответствующую.

Едва Брячислав покинул моё подворье, как я тут же послал пятёрку бойцов во главе с Панкратом за старейшиной рода Митиных. На улице уже стемнело, но я был уверен, что старик не спит и ждёт.

…

Любомир не спал всю ночь. Перед этим наорал на дворовых девок и конюха выпорол самолично. От души, с оттяжкой. Но пролитая кровь не успокоила. Мысли метались в голове, отчаянно ища выход. Панаска увёз с собой на виру два десятка лучших соболей для князя Ярослава. У Любомира, конечно, была ещё и рухлядь, и серебро, но этот взгляд князя Илии никак не давал ему успокоиться. Чуял старейшина — беда завтра будет. Вон ведь как смотрел, когда про верность тост поднимал. Прям в душу заглянул, выблядок древлянский. Знает он всё. С таким не откупиться!

Любомир ведь как только его увидал, так и понял. Не убежать!

Всю ночь он мучился и ходил из угла в угол.

А потом наступило утро.

С красными от недосыпа глазами и трясущимися руками он сидел у себя в горнице и ждал. Даже в церковь не пошёл. От еды отказался, ибо не лезло ничего ему в горло. Водички только попил, и то закашлялся.

Так прошёл целый день.

Когда солнце уже село за горизонт, он наконец-то услышал долгожданный стук в ворота. Шестеро гридней в красных узнаваемых кафтанах с вышитым на них древлянским гербом стояли у ворот, а один из них поклонился вышедшему к ним старейшине. Руки не крутили, по роже не били. Вежливо пригласили и встали в коробочку, огородив дорогого княжьего гостя от непредвиденных ситуаций. И, прихватив с собой мешок с соболями и шкатулку с серебром, он понуро пошёл, куда повели.

…

…

Встреча с Любомиром прошла в «тёплой дружеской обстановке». Он с ходу начал распинаться мне в комплиментах и заискивающе глядел в глаза ровно до того момента, пока я не озвучил ему цель моего настойчивого приглашения на эту встречу. Вот тогда его лицо и погрустнело.

— Святополк? Ты уверен?

— Истинно так, княже! Это я уже потом от сына узнал о его жертве. Ибо только ради суженой он пошёл на это. И убил обоих душегубов, пытаясь загладить свою вину перед тобой и князем Ярославом. Но потом он поспешил у меня совета испросить, как у старшего в роду. Всё-таки дело не простое. Так я его и отправил обратно в Киев, чтобы он пред вами покаялся и виру вам с Ярославом заплатил. Всё честь по чести.

— Невеста? Красивая небось?

— Истинно так! Дочка у купца Коряги красавица и рукодельница. Хорошая хозяйка будет в доме моего сына.

— Обязательно будет. Значит, хорошо, что я успел перехватить его, прежде чем люди моего брата Брячислава Полоцкого не начали его пытать на предмет какой-то там шкатулки старого волхва Борея? Ты, кстати, не знаешь такого?

— Не знаю, княже. — быстро проговорил Любомир, а потом встрепенулся: — Так Панас у тебя? Он жив?

— Сейчас его приведут. Но ты уж не ругай его за то, что он поручение твоё не выполнил. Не его вина в том, что он из-за какого-то там волхва пострадал.

В этот момент дверь в горницу открылась, и Небойша ввёл Панаса с мешком на голове. Как люди Брячислава мажора передали, так он его и привёл.

…

Когда с головы Панаса сняли мешок и он немного проморгался от режущего глаза света, то с удивлением уставился на улыбающуюся физиономию князя Илии.

— Ну, здрав будь, Панас Любомирович! — хлопнул его князь по плечу и тут же сделал шаг назад.

Воняло от Панаски знатно. Ещё бы, столько времени не мыться и жопу только лопухами да мокрым сеном подтирать. Он хоть сам уже и принюхался вроде, но тут и его прошибло. На фоне благоухающего князя его собственное амбре вдруг резко шибануло в нос.

— Княже, — промямлил мажор. — А ты тут как?

Ничего лучшего ему почему-то сейчас в голову не пришло. Мысли путались и разбегались в стороны. Вот только он сидел в каком-то сарае вроде бы у людей полоцкого князя, а вот он стоит в светлой горнице, освещённой волшебными светильниками, и смотрит на улыбающегося Илию Древлянского.

А потом вдруг от этой улыбки ему как-то поплохело разом. Он вспомнил.

Упав на колени, Панас зарыдал.

— Не вели казнить, княже! Не виноватый я! Не своей волей я тех душегубов к тебе послал! То Борей всё, волхв окаянный. Не вели казнить!

— Сын! — послышалось из-за спины Панаса.

Тот обернулся и увидел стоящего рядом отца.

— Как же так, Любомир, — произнёс князь. — А ты вроде говорил, будто это Святополк сына твоего заставил? Говорил, будто невесту его убить грозился?

Старейшина густо покраснел, а Панаска упал отцу в ноги.

— Прости, тятя!

Любомир на сына не смотрел. Смотрел на