Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
Семен поморщился.
— Находился. Наблюдение потеряло его на время, но сейчас все под контролем.
— Вот видишь? — улыбнулась Алена.
— Командир, если я найду что-то срочное, то разбужу, — пообещал Семен. — А если не найду, значит, лучше тебе выспаться.
Я оглядел их по очереди. Четыре человека. И все смотрели на меня с одинаковым выражением лица. Мара сидела возле окна и наблюдала за происходящим с явным удовольствием.
«Стая решила уложить вожака спать».
«Предательство со всех сторон».
«Хозяин слабый. Его победили разговорами».
«А ты могла бы поддержать».
«Мара поддерживает. Хозяину надо спать».
Даже Туманная рысь оказалась против меня.
— Хорошо, — сдался я. — Но если что-нибудь случится…
— Разбудим, — хором произнесли Алена и Семен.
Екатерина усмехнулась и хотела что-то добавить — скорее всего, что-то ехидное, — но, столкнувшись с моим взглядом, промолчала. Надеюсь, она сделает правильные выводы. Да, я понимал, что она переживала, но тут еще вопрос: за меня или за свое положение? Скорее всего, за второе. Это главное ее отличие от Алены.
Я честно попытался заснуть, но сон не шел. Долго ворочался, но потом все же решил спуститься за водой — вызывать слугу так поздно не стал. Видимо, не привык еще к здешним аристократическим порядкам. Надо будет сказать, чтобы в гостиную просто поставили несколько бутылок.
К полуночи в особняке было тихо. В малой столовой горела лампа над столом, возле чайника стояла тарелка под полотенцем. Добров давно заметил, что после ужина сюда все равно кто-нибудь приходит, и велел оставлять еду.
Я увидел Алену. Она сидела в халате, обхватив чашку ладонями. Рядом лежала книга, но сестра смотрела на дверь. При моем появлении она выпрямилась и кивнула на соседнее место.
— Не спится? — спросила она
— Да что-то нет, — признался я. — Ты тоже решила, что спать необязательно? — спросил, доставая стакан. — Или опять засиделась над счетами?
— Сегодня без счетов. Проснулась и поняла, что лежать больше не хочется, — ответила Алена. Заглянула в чашку и поморщилась. — Чай уже остыл, а я так и сижу.
Я поставил чайник греться и устроился напротив. Мара проверила, что лежит под полотенцем, но обнаружила только булочки и, недовольно проворчав, улеглась возле моего стула.
— Раньше я здесь отца ждала, — продолжила сестра. — Когда он возвращался поздно. Наверху шаги было плохо слышно, а отсюда сразу понятно, что приехал.
— Он к тебе заходил?
— Иногда. Спрашивал, почему не сплю, велел идти к себе. Я соглашалась, только все равно ждала, пока он поест.
Она провела пальцем по ручке чашки, а я не стал торопить ее вопросами. Когда чайник зашумел, налил свежего чая и подвинул тарелку.
— Возьми булочку. А то Добров утром решит, что зря о нас заботится.
Алена отломила кусочек, но есть не спешила.
— Знаешь, в детстве мне казалось: пока я его жду, он обязательно вернется. Будто от меня что-то зависело.
— Ты была ребенком, Ален. Хотелось, чтобы он пришел домой, вот и ждала.
Она посмотрела на меня, потом опустила глаза к тарелке.
— А ты помнишь, как мы здесь сидели?
— Плохо. Комнату свою помню кусками, деревянную лошадку. С остальным труднее.
— Лошадку ты даже в постель таскал, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Мама сама ее вырезала. У нее одна нога получилась короче, и Сергей все время дразнил тебя, что жеребенок хромой.
Я невольно повернулся к сестре.
— Мама сама сделала? Этого я не помню.
— Сделала. А Сергей однажды забрал ее и сказал, что выбросит. Ты полез отнимать, хотя был намного меньше.
— Судя по всему, закончилось для меня не очень хорошо.
— Нос тебе разбил. — Алена нахмурилась, вспоминая. — Но лошадку ты не отдал. Потом сидел у меня и уверял, что почти победил.
Я усмехнулся и тоже потянулся за булочкой.
— Ну, игрушка ведь осталась у меня. Уже неплохой результат.
— Вот именно это ты тогда и говорил.
Мы допили чай. Алена закрыла книгу и поднялась, а я отнес чашки к раковине. У двери сестра дождалась меня.
— Ты тоже иди спать, Миш. Тебе это необходимо.
— Иду, — усмехнулся я. — Правда, мне еще предстоит уговорить Мару уйти из столовой.
Но рысь уже стояла в коридоре и смотрела на нас с явным нетерпением. Алена тихо рассмеялась, и наверх мы пошли вместе.
В спальне, стоило мне сесть на край кровати, сразу почувствовал, что глаза закрываются. Я лег поверх покрывала… и провалился в сон.
* * *
Проснулся резко, словно кто-то вытолкнул меня из сна.
Несколько секунд не понимал, где нахожусь. Слишком высокий потолок, тяжелые шторы, незнакомый запах дорогого дерева. Потом память вернулась вместе с тянущей болью в плече.
Моя спальня в особняке Волконских, спальня главы рода…
За окнами было светло. Часы показывали половину девятого. Я проспал почти десять часов и, несмотря на остаточную тяжесть во всем теле, чувствовал себя значительно лучше. Голова прояснилась. Ожог больше не пульсировал, хотя плечо неприятно тянуло при каждом резком движении.
Система тоже отозвалась:
Состояние внутреннего ресурса: частичная стабилизация
Способность «Щит Тумана»: процесс восстановления
Способность «Туманный удар»: процесс восстановления
Для окончательного восстановления требуется контакт с аномальной средой
Прекрасно. Значит, новые способности у меня вроде бы появились, но воспользоваться ими я не могу. Кто его знает, сколько они будут восстанавливаться, если не доберусь до Тумана. Хотя сегодня предстояло войти в место, которое, судя по рассказам Екатерины и Пономарева, было опаснее некоторых синих зон.
Высший свет столицы.
После душа, едва я хотел выйти на завтрак, появился Добров, так что пришлось отправиться с ним в лазарет, где меня уже ждал Гавриил Савельевич. Лекарь даже соизволил похвалить за то, что я последовал его совету и отдохнул. Наверное, именно благодаря этому рана практически затянулась, да и боли не было.
Поблагодарив лекаря, спустился в малую столовую. Там уже сидели Алена, Пономарев и Екатерина. Мара деловито уничтожала мясо в своей миске.
— Доброе утро, — поприветствовал я собравшихся.
— Выглядишь лучше, — заметила Алена.
— Я и вчера выглядел нормально.
Екатерина поставила чашку на стол и укоризненно покачала головой.
— Вчера ты выглядел так, словно собирался умереть, но еще не выбрал подходящего места.
— Главное, что не умер, — парировал я.
—