Сила госпожи Бесовой - Алла Эрра

— Постараюсь сделать всё, чтобы вы как можно реже пользовались последним “лекарством”. Хотя с нашей службой сложно избежать неприятностей, — остановившись, развернулась я к Юрию и мягко поцеловала его в щёку. — Спасибо за то, что вы такой. Сегодняшнюю ночь я запомню надолго. Поступки говорят о мужчине многое. И именно сегодня я полностью убедилась, что хочу быть рядом с вами. Такой спутник в эмоциональном порыве глупостей, конечно, наделать может, но не предаст.

— Какие глупости? Я их не…

— Такие, мой ротмистр. Во-первых, вы умудрились влюбиться в самую неподходящую девушку. Во-вторых, не посоветовались со мной и сразу же взяли в осаду собственных родителей. В-третьих, не бережёте своё здоровье.

— Первое считаю не глупостью, а удачей, — улыбнулся он. — В остальном ваша правда. Исправлюсь. Но я сейчас хочу совершить ещё одну приятную глупость… Поцеловать вас.

— Это не глупость, а самая правильная умность, которая только могла прийти в вашу голову! — рассмеялась я и привстала на цыпочки, чтобы Юрию не было нужды сильно наклоняться.

Мы гуляли почти до самого утра. Хмель от настойки Ведовской на свежем, ночном воздухе быстро выветрился, оставив лишь лёгкое романтическое настроение, которое рядом с Юрием усиливалось в несколько раз, превращая меня в счастливую девочку, сбежавшую из родительского дома ради встречи с любимым парнем. И плевать, что потом накажут за такую выходку! Главное, что сейчас очень хорошо. И хочется, чтобы эта прогулка никогда не заканчивалась.

Ротмистр тоже был доволен. Мы, как два школьника, на всякий случай прячась в тёмных арках от немногочисленных припозднившихся прохожих, с удовольствием целовались, млея в объятиях друг друга.

И ещё… Ещё я заново ощутила Петербург. Он снова стал своим, снова принял меня. Так же, как это было в двадцать первом веке. Видимо, права была бабушка, когда говорила, что если кто стал частью этого города, тот никогда не избавится от возникшей мистической связи, в каком бы месте огромной земли ни находился. Потому что в гранитных жилах Петербурга течёт не вода, а время. И каждый, кто ступает на его мостовые, становится персонажем этой вечной, прекрасной и одновременно жутковатой сказки.

— Мне столица напоминает женщину в траурном платье и с тёмно-красной помадой на губах, — словно подслушав мои мысли, неожиданно сказал Юрий, когда мы были уже совсем близко от моего дома. — Она может обнять и подарить неземное блаженство, а может и убить своим ледяным дыханием. Забрать у тебя все силы или подарить внутреннюю свободу. Причём это очень ревнивая женщина.

Я бывал во многих городах. Москва представляется мне дородной румяной купчихой. Лёгкой на язычок и бойкой в делах. Ярославль — застенчивой девушкой с голубыми глазами. Тифлис — гордой, вспыльчивой кавказской красавицей, приветливо усадившей за большой гостеприимный стол, но не прощающей малейшего оскорбления.

И возвращаясь домой, я постоянно чувствую тихий, но опасный вопрос петербургской девы: “Ну что, нагулялся? Изменял мне или нет? ”. И я честно говорю, что был верен. Не словами, естественно, а душой признаюсь. И тут же оказываюсь в объятиях родного города.

— У вас все города с женщинами ассоциируются? — беззлобно усмехнулась я. — Да, ротмистр! Вы, оказывается, ловелас ещё тот!

— Каюсь. Грешен, Ирина Петровна. Но при всех своих фантазиях я всегда буду верен ангелу, слетевшему ко мне со шпиля Петропавловской крепости.

— А мне?

— А это вы и есть, любовь моя, — обняв, пояснил Юрий.

— Хорош “ангелочек”! — рассмеялась я. — Упрямый, своенравный, да ещё и дубиной размахивает!

— Хорош. Во всём. И другого ангела мне не надо. Нас же сам Господь свёл. Подумайте… Влюбиться в человека не из своего времени... Ведь по хорошему счёту я для вас уже давно умер, стал пыльной историей. А вы для меня даже не родились. Кому ещё такая судьба выпала: встретиться с тем, с кем встреча невозможна? Могли бы вы представить подобное буквально год назад?

— Даже в бреду не могла.

— И я тоже. Но мы сейчас гуляем по ночному Петербургу и признаёмся друг другу в чувствах. Тут как ни спорь, а фаталистом поневоле станешь. Это судьба, дорогая Ира. Судьба! И я счастлив, что постепенно становлюсь частью вашей жизни.

— И я счастлива, — не стала скрывать я. — Со мной впервые такое за… Сто сорок два года, если ничего не путаю. Что-то с возрастом с арифметикой слабо дружить стала. Одного не пойму… Это старческое или младенческое? Совсем во времени потерялась.

Подобное признание заставила Саблина рассмеяться в голос.

— Тише! Юрий, вас может услышать охранник. Мы ведь у ворот обер-прокурорского дома стоим. А мне ещё необходимо через чердак в квартиру незаметно попасть. Ангел я или нет, но по шапке за такое точно получу, заодно потеряв возможность пользоваться тайной лазейкой.

— Думаю, не получите. Во всяком случае ваш тайный ход точно сохраним. Пойдёмте.

— Так открыто? — удивилась я.

— Просто доверьтесь.

То, с какой уверенностью ротмистр говорил, заставило меня прислушаться к его словам и не разводить лишнюю демагогию. Под ручку мы вошли во дворик моего дома и направились к парадной. Мужчина под фонарём был другим. Прошлый трубку курил, а этот папироской “грелся”. Увидев парочку, охранник тут же встрепенулся и подбежал к нам.

— Госпожа Бесова. Вы как…

— Молчать! Смирно! — неожиданно рявкнул Саблин. — Плохо службу несёте! Из рук вон плохо! Я преспокойно вошёл в квартиру Ирины Петровны и вывел её на прогулку! И никакой охраны не видел! Признавайся, каналья! Дрых в тёплом закутке?! Не пьян, часом?!

— Никак нет, господин ротмистр! — вытянувшись по струнке, стал оправдываться мужик. — Только на пересменок пост оставлялся… Ну и ещё по нужде… Простите, барышня, за такие подробности.

— Понятно, — нахмурился Юрий. — Получается, не совсем твоя вина. Я доложу куда следует, чтобы охрану производили более организованно, без дыр. Всё, свободен. Быстро на пост! И чтобы до утра глаз не сомкнул!

— Слушаюсь, Ваш благородь! — облегчённо козырнул мужик и побежал под любимый фонарь.

— Ну вот, Ирочка, — уже на лестнице мягко произнёс Саблин. — А вы волновались. Говорите всем, что это я вас из дома вывел. Кстати, в курсе вашей авантюры тоже был.

— Хотите отвести от меня гнев Победоносцева? — правильно поняла я. — Не выйдет. Татьяна…

— А Татьяну Фёдоровну мы как бы и не посвящали в то, что я тоже участвую, — перебил ротмистр. — Ведовская узнала обо мне лишь на последнем этапе. Так что получается: никаких запретов вы не нарушили. Как положено доложили командиру… то есть, мне о