Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

— Заткнись.

Он сделал шаг вперёд. Револьвер тут же слегка качнулся вслед за его движением.

— Нет, — мягко произнёс Аббет. — Думаю, тебе лучше остаться именно там.

Ух тем временем начал осторожно смещаться вправо, явно пытаясь найти угол, с которого сможет атаковать.

— И тебя тоже рад видеть, — не поворачивая головы, сказал Лирсен. — Даже не пытайся.

Ух остановился.

На несколько секунд в комнате повисла тяжёлая тишина. Леонард внимательно смотрел на человека перед собой. Потом медленно произнёс:

— Так ты и есть Тень дьявола?

— О да, — с лёгкой улыбкой ответил Лирсен. — Некоторые называют меня именно так.

Он кивнул в сторону деревянного стула, стоявшего возле двери.

— Садись.

К моему удивлению, Леонард не стал спорить. Спокойно подошёл к стулу, развернул его спинкой вперёд и сел, положив предплечья поверх деревянной спинки.

Со стороны казалось, будто они встретились для обычного разговора. Но револьвер по-прежнему был направлен мне в сердце.

— Чего ты хочешь? — спросил Леонард.

Лирсен лениво покрутил оружие в руке.

— Разумеется, твоей смерти.

Он произнёс это почти буднично.

— Пока жив Лев Восточного квартала, мне не удастся установить здесь тот порядок, который меня устраивает.

Леонард слегка наклонил голову.

— И что же это за порядок?

На лице Лирсена появилась широкая улыбка.

— Вакханалия.

Он произнёс это слово с таким удовольствием, словно говорил о величайшем произведении искусства.

— Испуганными людьми управлять куда легче, чем свободными. Чем больше хаоса, тем охотнее они соглашаются на цепи. А если для этого придётся уничтожить половину Восточного квартала… что ж, история редко пишется без жертв.

Леонард Грейвис

Комната будто сжалась вместе с дыханием присутствующих. Огонь в камине потрескивал тяжело и неровно. Пламя отбрасывало дрожащие тени на стены. Запах горелого дерева смешался с холодной сыростью камня и витал, создавая ощущение запертого пространства, из которого невозможно выйти без последствий.

Я смотрел на Лирсена и чувствовал, как внутри медленно закипает раздражение, смешанное с усталостью. Он говорил спокойно, я бы сказал, лениво, и именно это раздражало больше всего. Казалось, что всё происходящее давно им просчитано.

В очередной раз я оказался слеп и глух.

— Власть, — произнёс он, чуть отклонившись назад. — И деньги. Всё остальное лишь инструменты.

Его взгляд переместился на меня, задержался на долю секунды.

— Знаешь, когда я обучал тебя… — он чуть повёл головой, будто вспоминая, — я думал, ты пойдёшь дальше. Станешь самым жестоким линчевателем среди инквизиторов. Но ты всегда был слишком мягок и слишком привязан к людям.

Он усмехнулся краем губ.

— Я понял это позже. Уже после того, как инсценировал собственную смерть.

Пауза легла тяжело, но он продолжил так же ровно.

— Как оказалось, каждая отнятая тобой жизнь на самом деле была спасена.

Я медленно выдохнул.

— Когда-то я думал, что гильдия стоит на защите простых людей, — зло прошипел я.

Лирсен едва заметно улыбнулся.

— Я же думал, ты не похож на остальных представителей гильдии. А ты оказался даже хуже.

— Хуже? — он тихо рассмеялся. — Леонард, я и есть гильдия. Неважно, как её называют и кто стоит во главе. Они все подчиняются мне.

Его взгляд снова скользнул по комнате и остановился на Аделине.

— Знаешь, что я понял, оказавшись в Восточном квартале? — продолжил он. — Место, которое считалось самым удобным для контроля голосов, оказалось куда устойчивее, чем мы думали.

Мои пальцы непроизвольно сжались. Я почувствовал, как шершавое дерево стула под ладонью стало почти болезненно жестким. Мое желание отгородить Аделину от его речей было столь же велико, сколь велико мое желание спасти ее. Поэтому я сдерживался.

— Здесь уже была система, — сказал он спокойно. — Власть, которая держалась без чьего-либо участия. Я не сразу понял, кто ее удерживал.

Аббат старался выдерживать паузы, чтобы придать рассказу драматизма.

— Прошло много времени прежд, чем я понял, что сдерживающим фактором был мой ученик.

И снова повисла тишина,

— Точнее, я понял что Лев это Леонард позже, когда он вернулся в квартал и попытался остановить меня, сам не осознавая, что делает.

Я не изменился снаружи, но внутри что-то резко щелкнуло. Инстинкты кричали, что этот человек опасен. А мысли крутились вокруг того, что я снова проморгал самое важное.

— О, не кори себя Леонард. Ты всего лишь котенок среди настоящих львов, — словно прочитав мои мысли, подытожил Аббат.

Неужели я настолько плох? Или враг, действительно намного умнее и сильнее? Но вслух ничего не сказал.

Лирсен же, выждав паузу продолжил.

— Лев Восточного квартала давно погиб. Но его законы остались.

Я стиснул зубы.

— И я решил разобраться, насколько велик был этот человек, — продолжил он. — День за днём я пытался разрушить эту систему. Убивал, покупал, давил. Но она не ломалась.

Он посмотрел прямо на меня.

— А потом ты вернулся. И стоило тебе появиться в квартале, я сразу узнал, кто скрывается за призрачной дымкой воспоминания.

Он слегка усмехнулся.

— Забавно, но наши методы похожи. Мы оба инсценировали смерть, чтобы достичь результата. Это многое объясняет.

Я заскрежетал зубами. Его это забавляло.

— Я ушёл из прошлого мира так же, как и ты, — добавил Лирсен. — Только ты сделал это громче. Оставил след в виде закона. Я же — оставил голос.

Он чуть наклонился вперёд.

— А еще, в отличие от меня, ты был один. А я — никогда.

И в этот момент сбоку раздались шаги. Я не сразу повернул голову. Мы действительно могли кого-то упустить. Но дверной проём потемнел, и в него вошёл Хил.

Без прежней театральности и шика.

— Предатель, — произнёс я ровно.

Я ждал этого с первой встречи, но все равно был разочарован.

Он лишь лениво опёрся о косяк.

— Я же говорил, — спокойно ответил он. — Мне не нравится, когда полезные люди умирают.

Я сжал кулаки так, что в запястьях отозвалась боль.

— Кто это? — спросила Аделина, которая продолжала сохранять невозмутимое выражение лица и спокойствие в голосе.

Я ответил, не отводя взгляда.

— Король уродов.

Хил театрально склонил голову.

— Король дорог, — поправил он. — И предводитель цирка.

Он сделал несколько шагов вглубь комнаты.

— Договор выполнен, — спокойно произнёс Лирсен, даже не оборачиваясь. — Ты свободен.

Хил остановился на мгновение. Выставив перед собой меч, он оперся о него обеими руками.

— Ты прав, — произнёс он тихо.

И добавил:

— Вот только…

Сталь вспыхнула в свете камина. Движение было настолько быстрым, что казалось почти отсутствующим. Рука Лирсена с револьвером рухнула на пол вместе с оружием. Звук удара металла о дерево прозвучал окончательно.

В комнате на секунду стало ужасающе. Даже огонь в камине будто замер. А затем раздался душераздирающий крик, который