Системный рыбак 16 - Сергей Шиленко
Я к тому времени отлежался и восстановил резерв до краёв. Первое Море стояло полное и тихое, Кровавое тлело сверху и в чужие дела благоразумно лезть перестало. Можно было работать.
Вопрос упирался в схему посадки. Рабочие выращивали люцерну двадцать лет, а вот опыта по ореховым деревьям на плантации набралось ноль целых ноль десятых.
Зато опыт был у меня. Правда, своеобразный.
В прошлой жизни, после четынадцатичасовой смены, мозг отказывался спать и требовал зрелищ. И однажды вечером зрелищем оказался ролик про промышленный фундук. Час экранного времени, лысый агроном с указкой, схема посадки семь на пять метров. Я тогда досмотрел до конца из чистого упрямства. Кто бы мне сказал, что через жизнь я буду восстанавливать эту схему по памяти на духовной плантации, стоя рядом с алхимиком и духовным зверем.
Пригодилось. В хозяйстве шефа пригодится всё, даже лысый агроном.
— Сажаем семь на пять, — объявил я Юсту. — Схему я помню для другого ореха, так что сразу говорю: будем править по ходу. Посмотрим, какую крону даст Девять Жил, куда полезут корни и как лягут энергетические зоны. Может, придётся раздвигать.
— Раздвинем, — пожал плечами Юст. Он уже держал моток шнура и охапку колышков. — Господин Винтерскай, а люцерну из междурядий убирать?
— Оставить. Пусть растут вместе. Если я прав, они друг другу ещё спасибо скажут.
Юст разметил испытательный ряд вдоль восстановленного квадрата: колышки встали в струнку, шнур зазвенел на ветру. Каталина расставила по ряду свои склянки с индикаторами, воткнув в землю пару медных щупов.
— Буду смотреть, как рассада тянет энергию из почвы, — пояснила она. — Если твой орех окажется обжорой и начнёт грабить люцерну, я хочу узнать об этом раньше, чем пострадает контрактный урожай.
— За это я тебя и держу.
— Ты меня держишь, потому что больше никто в этом городе с тобой работать бы… — она глянула на мою улыбку и махнула рукой. — Сажай уже.
Я достал «Семя Изобилия».
Коробочка легла в ладонь привычной тяжестью. Откинув крышку, я положил бронзовый орех в углубление и запустил «Концентрацию». Энергия пошла из Первого Моря семитактным дыханием: воля, давление, разворот внутрь, дробление до тумана. Коробочка загудела и вцепилась в резерв своей фирменной мёртвой хваткой.
Тут важно было вовремя остановиться. Задача стояла скромная: разбудить зародыш и толкнуть его в рост, а полное взросление оставить земле и дождям. Дерево, которое само прошло свои сезоны, всегда крепче дерева, выдернутого в зрелость за минуту.
Треть резерва. Стоп.
Захлопнув поток, я открыл крышку. В углублении лежал уже другой орех: скорлупа потемнела до бронзы с прозеленью, девять жилок светились, а из макушки выглядывал белый упрямый корешок.
— Юст, лунку.
Орех лёг в землю у первого колышка. Я присыпал его, полил из лейки, отступил на шаг.
Земля дрогнула. Из лунки высунулся росток, качнулся и уверенно пошёл вверх. За пару минут он вытянулся мне по колено и, покрывшись тонкой бронзовой корой, выпустил первые листья. А потом «Духовный Кулинар» дорисовал картинку: корни впились в напитанную дождём почву и начали втягивать влагу. Аккуратно, без жадности, по девяти тонким жилам.
— Работает, — выдохнула Каталина над своими склянками. — Тянет умеренно, люцерну пока грабить и не думает. Даже наоборот. Смотри, у неё индикатор посветлел.
Опыт подтвердил замысел. Оставалась арифметика, и она была против меня: треть резерва на одно семя, три семени в день, между ними восстановление. На ряды первой плантации уходила неделя с лишним плотной работы. Остальные три плантации я старался пока даже не вспоминать.
Ничего. Дорога в тысячу ли начинается с первой лунки.
Оставшиеся дни декады слились в один длинный рабочий ритм, и, чего уж там, мне он нравился.
Утром я будил семена в коробочке и сажал, пока не начинало звенеть в каналах. Элиза днём руководила бригадами: рабочие чистили заросшие водоотводы и запускали новые циклы люцерны на отдохнувшей земле. Юст с Мареком делили смены между старыми полями и ореховыми рядами, причём Марек, который в первый день бурчал про баловство, теперь охранял саженцы от собственных рабочих и лично обкладывал каждую лунку соломой. Вечером Каталина зачитывала мне сводки по энергии в почве, а Ортвин носил Элизе отчёты, и стопка бумаг на её столе росла быстрее моих деревьев.
На восьмой день после первого ливня Осколок кольнул меня прохладой через перстень.
«Осколок Небосвода»: перезарядка завершена.
Режим «Духовный Дождь» доступен.
Семена в этот день я не трогал: весь резерв достался Осколку. Второй ливень я вызвал над дальними полями первой плантации, и вышло даже мощнее первого раза: в этот раз я сумел вложить силу плотнее, а рука стала увереннее. Гроза встала над землёй широким куполом, светящаяся вода пропитала поля насквозь. Первый ливень поднял ближнюю половину плантации, этот напитал дальнюю до самого предела, и к утру земля держала столько силы, что «Духовный Кулинар» показывал её сплошным тёплым свечением. Люцерна пошла в рост так бурно, что рабочие стали обходить посадки по краю и говорить возле них вполголоса.
За завтраком Ортвин положил передо мной итоговый расчёт.
— Урожай созревает с опережением, господин Винтерскай. После двух ливней первая плантация даст почти четыре обычные нормы. С учётом текущего урожая остальных хозяйств третью поставку закрываем полностью, на четвёртую уже останется запас. И ещё одно. Я написал знакомому травнику насчёт вашего ореха. Он ответил интересное.
— Ну-ка.
— Деревья Девяти Жил в процессе роста притягивают духовную энергию из округи. Чем крупнее дерево, тем шире тянет. Секты потому и сажают их у своих земель. Ваши посадки уже начали подтягивать силу к полям, и люцерна между рядами растёт гуще, чем на чистых участках. Травник пишет, что если деревья войдут в силу, тут сложится… — Ортвин заглянул в письмо, — «замкнутый круг взаимного насыщения».
Отхлебнув чая, я посмотрел через двор на поля.
Дождь заливает в землю силу. Орехи стягивают её к корням и держат в круге. Люцерна наливается силой на этом круге и кормит контракты. Замкнутая экосистема, которая с каждым годом развивает сама себя.
Духовный Оазис. На земле, которую Клейны выжали досуха и проиграли за один вечер, потому что смотрели в отчёты, а надо было смотреть в землю.
Под занавес декады я посадил финальный саженец ореховых рядов первой плантации, у самого края дальнего поля. А когда разогнулся и оглянулся, то увидел: на первом ряду, там, где