Таверна на прокачку 8 - Олег Валентинович Ковальчук

Добавил наваристый гороховый суп с копчёностями, такой, что ложка стоит, и после него хоть в стужу в поле. Поставил томлёную в печи кашу с тыквой и мёдом — сладкую, тягучую, от которой изнутри разливается тепло. И запустил горячий сбитень позабористее, с имбирём и той самой чи-аньской корицей, что привёз Володимир, — пахло от него так, что гости втягивали аромат ещё с порога.

И люди не могли ни нарадоваться. Ели, грелись, нахваливали и благодарили.

— Это Солнце нам его послало, — слышал я не раз. — Солнце да Николай. Приблудился парень, а вон оно как вышло. Всю жизнь нам перевернул, и ведь всё к лучшему.

Я не спорил: пусть Солнце и Николай, мне не жалко. Главное, что дело делается, а люди довольны.

А тут и Сыч наконец встал на ноги.

Глафира выходила-таки своего медведя. И первым делом, едва он смог стоять без помощи, они сыграли свадьбу. Обычно свадьбы по весне играют, а тут решили не ждать.

Гуляла вся деревня. Сыч, бледный ещё, но счастливый до неприличия, сидел во главе стола и всем рассказывал, как он держал медведя, чтобы к красавице своей вернуться, а Глафира, в кои-то веки нарядная, шикала на него и украдкой поправляла Сычу ворот да трепала волосы. И столько в этом было тихого, честного счастья, что даже мне сделалось тепло на душе.

А после свадьбы, я взял в осаду нашего старосту с одним вопросом.

Пришли мы с Николаем и Анатолием, и давай на него наседать.

— Сергей, ну посмотри ты на нашу деревеньку. Какая же это глушь?

— Так по документам ведь, — защищался староста?

— Да какая ж это глушь! — захохотал Анатолий, повторяя отрепетированную фразу. — Ты в окно глянь. Тракт, купцы едут, домики как игрушки, у раздаточного окна очередь с утра. Это что хочешь, только не глушь. Срам один с таким названием такую красоту держать.

И понеслось. Решили вынести вопрос на общий сход, и каждый принялся предлагать кто во что горазд.

— Озёрное! — кричали от печи.

— Светлый Берег!

— Тихая Пристань, вон как складно!

— Да чего мудрить — деревня Таверна, так и назвать!

— Рогачий Приют! — гудел кто-то басом, и половина стола одобрительно загоготала.

— Максовка! — звонко выкрикнул Генка и тут же покраснел под общий хохот.

Я уж было хотел вмешаться и мягко всё это свернуть, пока не додумались до чего-нибудь совсем уж лихого. А потом Вера, всё это время молча слушавшая, вдруг негромко сказала:

— Лесная сказка.

И почему-то разом стало тихо.

— А что? — она чуть улыбнулась, обводя всех взглядом. — Поглядите кругом. Домики как в сказке, медовые, нарядные. Озеро. Фонари по вечерам. Люди добрые, сытые, довольные. Живём ведь, как в сказке. Ну чем не сказка-то?

Повисла пауза.

А потом бабка у окна всхлипнула, кто-то крякнул, кто-то выдохнул «а и правда». Решили единогласно, без споров, чего в этой деревне отродясь не водилось.

Староста тут же принялся составлять бумагу для барона Грегора, под взглядами затаивших дыхание деревенских. На их глазах вершилась история.

Я одобрительно посмотрел на Веру. Она с важной моськой качнула головой и улыбнулась мне в ответ. И система, кстати, мысль одобрила. Мигнула и дописала в панели:

Деревня Лесная глушь переименована в Поселение: Лесная сказка.

Компонент «Узнаваемость»: растёт.

Через несколько дней после переименования, под самый вечер, со стороны тракта послышался шум, скрип колёс, зычные окрики и во двор вкатился такой обширный обоз, каких здесь еще не видывали. Богатый, справный, с охраной. А впереди, на передней телеге, стоял в полный рост, раскинув руки, и орал на всю округу знакомый до боли толстяк.

— Дядька Владислав приехал, — не изменяя своим традициям, вопил Генка.

— Опачки-и! — вопил он, озираясь так, будто впервые видел белый свет. — Да быть того не может! Макс! Я ж уезжал — тут развалины были какие-то непонятные, дом будто с привидениями! А сейчас⁈ Хоромы повсюду! Народ довольный! Домики крашеные! Купцы, вон, табором стоят! Да тут не протолкнуться! Ты как это смог?

Он скатился с телеги, облапил меня, оглядел, снова облапил.

— Это что ж ты тут без меня устроил, а?

— Да мы же вроде обсуждали, — я пожал плечами, пряча ухмылку. — Вот я со своей стороны потихоньку и начал реализовывать.

— Потихоньку он начал! — Владислав всплеснул руками и загоготал. — Да ты тут целый город отгрохал! Ну повар, ну золото! Да ты же градостроитель целый, хоть в князья тебя нарекай.

И, что приятно, приехал он не с пустыми руками. За обозом его шла целая ватага: часть — воины, крепкие, при оружии.

— Эти в оборону пойдут, да на патрулирование дорог, — пояснил Владислав, — да за дорогами приглядят.

Другая часть — плотники да зодчие, мужики бывалые, с инструментом. Эти, как выяснилось, присланы были дорогу мостить да пункты по пути ставить для сбора платы с проезжих. Ни и стройкой заниматься. Сидор глядел на новых зодчих с ревностью и подозрением, но Владислав все подозрения развеял.

— Это ты чтоль здесь всё выстроил? — спросил он у плотника.

— А как же, вот этими руками. А еще парни горбатились.

— Так, значит, ты и руководить можешь. Значит, будешь ты здесь главным, бери бойцов. Чтобы ваша Лесная глушь, выросла в четыре раза и стала еще красивее.

— Лесная сказка, — поправил я.

— Чего?

— Так теперь нашу деревеньку зовут, переименовали мы её, — доложился, подоспевший Сергей.

— Ох и славно, ох как славно, — важно покачал головой Владислав, новым взглядом осматривая округу.

Я слушал и улыбался. Эффект произведён правильный. А еще, реализуются мои задумки. Причём гораздо проще, чем я сам ожидал. Кто бы мог подумать. А хороший безопасный тракт, это новые люди и посетители.

— Горячие пирожки, — тут же разнёсся мальчишеский голос из будки, со двора Марфы.

— Вот чудеса! — воскликнул Владислав. — Дайте три!

Домик заказанный Владиславом, кстати, уже стоял готовый. Владислав, едва его завидев, чуть не прослезился.

— От дома… — он ткнул пальцем в крыльцо, потом в сторону кухни, — … до кухни. всего ничего идти! Помнишь, я ж тебе ещё тогда говорил, мечтаю, чтоб от постели до горячего рукой было подать! Вот оно! Сбылось!

Сидор важно