Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

Я резко повернулся к командиру дивизии.

— Что хорошего в героической смерти, генерал Лян? Что в этом доблестного? Не видеть, как враг будет топтать ваши земли? Не слышать, как будут плакать ваши вдовы и сироты? Отличный ход, но мне он не нравится! Потому что я, в отличие от вас, хочу жить. Как можно дольше! И я хочу, чтобы мои люди тоже жили!

Возразить было нечего. Мои слова, жестокие и циничные, были пропитаны убийственной логикой, против которой не могли устоять их вековые понятия о чести и доблестной смерти.

— Я понимаю вас, барон, — наконец, подал голос маршал Сюань Дэ. Его голос был усталым. — Но что вы предлагаете?

— Я предлагаю отстранить от руководства всех ваших офицеров, — твердо сказал снова как можно громче. — Немедленно! Их переучивать, себя не уважать. Я предлагаю отправить всех на передовую в качестве рядовых. Пусть на своей шкуре почувствуют, что такое идти в атаку под минометным огнем, когда твой командир сидит в теплом блиндаже в пяти километрах от фронта.

— Но кто же будет командовать? — голос маршала дрогнул.

— Я. И мои люди, пока что — отрезал я. — И те из ваших унтер-офицеров и простых солдат, кто проявит себя в бою. Я буду растить новых командиров. С нуля. Тех, для кого жизнь солдата будет ценнее собственной чести.

— Предлагаю начать с одного батальона, — осторожно предложил маршал. — В качестве эксперимента.

— Нет, — тут же жестко возразил, не давая ему развить мысль. — У меня нет времени на ваши игры в этику, политику и постепенные реформы. И тем более его нет у вас. Японцы не будут ждать, пока ваш экспериментальный батальон научится воевать. Они вас вырежут гораздо раньше. Поэтому мы начнем прямо сейчас. С этой дивизии целиком!

Маршал Сюань Дэ снова сморщился, словно ему в рот насыпали битого стекла. Но он молчал и смотрел на меня, на этого наглого варвара, и понимал, что в моих жестоких, недипломатичных словах было больше правды и надежды, чем во всех пафосных докладах его генералов. И он сделал свой выбор.

— Хорошо, барон, — наконец, с трудом выдавил из себя старый маршал. — Делайте, как считаете нужным. С этого момента Девятая дивизия переходит под ваше полное оперативное командование.

На плацу повисла мертвая тишина. Солдаты и офицеры смотрели на меня с недоумением, страхом и ненавистью. Они еще не до конца понимали, что произошло. Но я-то знал хорошо. Их старый, привычный мир только что рухнул. И на его обломках я собирался построить нечто совершенно новое. Армию, которая умеет не умирать, а убивать.

* * *

Приказ маршала Сюань Дэ, отданный ровным, лишенным эмоций голосом, прозвучал над замершим плацем, как удар похоронного колокола. «Девятая дивизия переходит под ваше полное оперативное командование». И с этим ударом для сотен китайских офицеров, стоявших отдельной, холеной группой, закончилась их прежняя жизнь, полная привилегий, легкой службы и презрения к простому солдату.

— Всем офицерам, от младшего лейтенанта до полковника, выйти из строя!

Наступила секундная заминка. Офицеры растерянно переглядывались, не веря своим ушам. Они ожидали чего угодно: разноса, показательной порки, но не этого. Однако тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд старого маршала и вид моих бойцов, которые рассредоточились по периметру плаца, держа наготове свое оружие, заставил каждого из них подчиниться.

Нехотя, с лицами, белыми как бумага, начали выходить из парадных «коробок» своих полков и батальонов. На деревянных ногах, словно осужденные на казнь, они брели и выстраивались в отдельную, понурую шеренгу. К каждому из них подходили мои парни и, не говоря ни слова, вручали свертки. Внутри был новый комплект формы с пустыми погонами.

— Звание вам вернут, если проявите себя, — с легкой, издевательской ухмылкой бросил я в толпу разжалованных. — Или погибнете, пытаясь это сделать. Второй вариант, честно говоря, более вероятен.

Мой взгляд зацепился за одного из них. Это был тот самый майор, которого я встретил на развалинах позиций Третьего батальона. Его звали Го Вэй. Спесивый, тупой и наглый аристократ, который чуть не отдал под трибунал чудом выживших солдат. Сейчас он стоял, сжимая в кулаке сверток с солдатской робой, и его лицо было перекошено от ненависти.

— Щенок безусый… — тихо, но так, чтобы я услышал, прошипел он, принимая сверток от одного из моих бойцов.

Я остановился прямо напротив него.

— Стоять, — мой голос был тихим, но в нем прозвучали такие ледяные нотки, что майор инстинктивно вжал голову в плечи. Я подошел к нему вплотную, глядя ему прямо в глаза. Мой рост был почти таким же, но я смотрел на него сверху вниз. — Есть что сказать, майор? Так скажи это громко, в лицо. Если не можешь молчать. Но учти, мне глубоко насрать на твои детские заморочки с родовой честью и уязвленным самолюбием.

— Это повод для вызова на дуэль! — прорычал майор Го, его рука дернулась к эфесу сабли, которую у него еще не успели отобрать. Остальные офицеры за его спиной буравили меня ненавидящими взглядами, молчаливо поддерживая его.

Я рассмеялся, громко и от души.

— С тобой, что ли? — я смерил его презрительным взглядом с ног до головы. — В очередь, умник. Таких, как ты, желающих помериться со мной «честью», уже целый список. Да и какой в этом толк? Ну, сверну я тебе шею на потеху публике. Остальные тоже захотят. Ведь каждый из вас, — я повысил голос, обращаясь ко всей шеренге разжалованных, — считает себя самым умным, самым смелым и самым обиженным. Только проявляете вы свою смелость не там, где надо.

Я отошел от опешившего майора.

— Впрочем, я готов дать вам шанс. Всем вам. Предлагаю решить вопрос вашей хваленой офицерской чести не в дуэли, а на полосе препятствий. Кто пройдет ее и уложится в норматив, тому я лично верну погоны. Прямо здесь, на этом плацу.

Китайцы начали растерянно переглядываться. Слишком просто. Слишком легко. Они ожидали унижений, каторжных работ, но не этого. В чем подвох?

— И это все⁈ — едко спросил кто-то из толпы.

— А самому слабо, барон? — огрызнулся майор Го, придя в себя. — Или вы, русские, умеете только языком молоть и прятаться за спинами своих