Риллет - Александр Олегович Анин

— Здесь жил капитан Далвурского пехотного полка. — проговорил отец. Он уже полгода как переведён на повышение в другой полк, поближе к столице, да всё никак дом продать не мог. Постройки тут добротные, венцы не гнилые, солдаты к продаже нужный ремонт сделали, так что всё честь по чести. С управляющим мы купчую подписали, так что и капитану хорошо, и нам само то, чтоб с ремонтом сразу не увязнуть. Дров тут на две зимы, печи исправны, огород в шесть десятин…

— Дорого обошлось? — шёпотом спросила Милента.

— Дорого, но добрый дом в хорошем месте того стоит. — обтекаемо ответил Еллир.

— Бать, ты мне про деньги ничего не говорил. Какие они и как делятся?

— Деньги… Ну… В золотом тиге двадцать пять серебряных, в серебряном тиге — двадцать пять медных. Серебряные и медь бывают дробными, это когда монета номиналом в половину, четвертушку и осьмушку. Понятно?

— Понятно. — ответил Смолин. — А читать ты умеешь?

— Не сильно, но умею. — ответил Еллир.

— Не сильно — это по слогам?

— Конечно по слогам, я ж не писарь, у меня практики мало, да и так читают в основном все.

— Научишь? — попросил Никита.

— А как иначе? В городе сейчас живём, надо соответствовать.

Подводы покидали дом по мере загруженности.

Еллир оставил их тут наблюдать за этим вот всем, а сам отправился в ближайший трактир за снедью, всёж приготовить что-то в этой суете было невозможно. Зазеваешься, крынки и котлы перекочуют в капитанский обоз, и докажи потом, что это твоё…

***

Ближе к ужину последние армейцы вывезли последний скарб, оставляя в доме лишь пыль и голые стены.

Никита закрыл ворота, но не успел далеко уйти от забора, как в калитку требовательно постучали.

Открыв её, он увидел стоящего с высокомерным выражением лица офицера в сопровождении пары здоровенных нижних чинов.

— Тебе чего, дядя? — поинтересовался Никита.

— Ты как говоришь с офицером, сопляк?! — рыкнул на него один из солдат-громил.

— Так что надо? — не обращая внимания, переспросил Никита.

— Я лейтенант Бетлум, и я покупаю этот дом. — проговорил офицер.

— Дом не продаётся, ваше величество. — пошутил Никита и попытался закрыть дверь, но в проём протиснулся сапог одного из громил, и после сильного удара в доски калитки Никита отправился в короткий полёт.

— Тебе сказали, щенок, что господин лейтенант покупает этот дом. — пояснил ему инициативный солдат.

Поднявшись с земли, Никита сплюнул кровь с разбитой дверью губы и, увернувшись от загребущей руки солдата, пробил ему кулаком. Достал только до нижних рёбер, но кинетика…

Солдата вынесло за калитку, чуть не сбив с ног остальных участников действия.

— Лядь! — шипя и держа руку на боку, выругался потерпевший. Ему явно было очень больно, поскольку он стучал рукой по земле, и самостоятельно подняться на ноги у него бы не получилось.

— Покалечил, сука! — завопил солдат, продолжая шипеть от боли.

— Всем расскажи, что тебя восьмилетний пацан отделал. — огрызнулся Никита. — Дом не продаётся. — повторил он лежащему на земле. — И если господин офицер это не осознает, то ему останется только застрелиться, поскольку потом я пересчитаю рёбра уже ему.

Лейтенант стоял с видом, что его это не касается, и в дело вступил второй солдат.

Пропустив над головой пудовый кулак, Никита позволил кинетике помочь встретится этому кулаку с толстым бревном воротного столба, и мату на улице прибавилось. На шум появился отец.

— Риллет, что тут происходит?

— Господин офицер хотел купить наш дом.

— Семьдесят тигов золотом. — проговорил отец.

— Я дам двадцать. — ответил оживший лейтенант.

— Пусть за двадцать вам продадут соседи. — проговорил Никита и закрыл калитку.

— Сын, ты избил солдат? — удивлённо спросил отец.

— От твоего удара они бы вообще не встали. — довольно громко ответил Никита и подмигнул родителю. — Первый ударил меня калиткой, я ответил, второй просто ударил кулаком в столб и явно сломал руку. Я сразу сказал, что дом не продаётся, но что-то помешало им поверить в услышанное, и вот итог. А ты правда купил дом за семьдесят золотых?

— За шестьдесят восемь. Больше у меня не было.

— Значит капитану отдадут шестьдесят пять. — сделал вывод Никита.

— Скорее всего так. — ответил отец, пытаясь прислушиваться к тому, что происходит за глухим забором, но слышно было только шипение и молодецкий мат, обещающие поймать, оторвать уши и покарать.

Они вернулись в дом, и отец тяжело выдохнул.

— Что, думаешь нам этого не простят? — заранее зная ответ, поинтересовался Никита.

— Проблемы будут однозначно, но они и так будут, ведь мы тут люди новые, и проверить нас на слабо желающих найдётся немало.

— Значит, будем бить?

— Значит, так. А то, что офицера не тронул — правильно поступил. Засудили бы, и хорошо, если только плетьми дело кончилось. Хуже нет с судейскими дело иметь. Они пока не сломают, гнуть будут.

***

Совершенно пустой дом нужно было наполнять, поэтому ни свет ни заря Еллир снова отправился на поиски. Милента встала на женское хозяйство, ну а Никита занялся тем, что начал создавать пробные варианты продукции.

Линзы он мог делать из любого камня, но ему нужно было иметь возможность показать процесс с помощью технических средств, поэтому в дело пошли прихваченные из дома доски и железо из трофеев. Нужно было собирать шлифовальный станок на ножном приводе по принципу гончарного круга, на котором рабочий мог полировать стекло, теоретически производить огранку камней, ну или затачивать о крутящийся плоский камень ножи.

Сложного в этом станке ничего не было, единственное — это втулка — подшипник скольжения, но её он сделал из полированного камня, так что к обеду сам станок уже можно было опробовать, только шлифовальных камней ещё не было.

Стук в ворота снова оторвал его от дел. Открыв её, Никита уставился на тройку украшенных шрамами колоритных персонажей.

— Нахрен идите, платить не будем. — сразу поняв, кто перед ним, проговорил Риллет.

— А ты подумай, малой, с отцом посоветуйся. Дома имеют свойство гореть, а каждый пожар — это штраф в десять золотых в казну и полное покрытие убытков соседям. Намёк понял?

— Вы тоже не бессмертные. Намёк понял? — ответил ему Никита.

— Какой хороший мальчик. —