Мастер билдов 2 - Егор Петров

Как и город. До меня наконец дошло, на что я смотрю весь день: это не осада. Это просто огромный волнолом. Монстры бежали — им было не до того, чтобы лезть на камень. Волна пройдёт, схлынет, и…

Я вёл взглядом вдоль реки, почти успокоенный, и тут зацепился за холм.

На гребне дальнего холма, в лучах солнца, как на пьедестале, стояла фигура. Белая, неподвижная, с длинным древком за плечом и глефой в руке. И монстры вокруг него не двигались, а находились примерно на одних и тех же местах.

Ледяной Царь обезьян смотрел прямо на город. Постоял и спустился вниз. Я проследил за ним взглядом и на всякий случай протер глаза. Он подошёл к двоим — один из них, такого же роста, прямоходящий ящеролюд, с гребнем от затылка до хвоста. А второй голем. Каменный, и настолько огромный, что на его фоне трёхметровый Царь выглядел ребенком. Я вообще сначала подумал, что это просто груда камней, пока он не начал двигаться. Вот кто точно может подойти к стене и встретиться глазами со стражниками. Если конечно у этого голема есть глаза. Отсюда не видно.

Твою мать. Три босса разломов. На одном холме.

Я сбежал со стены, наверное, быстрее, чем поднимался, и пошёл куда глаза глядят, старательно дыша и старательно думая правильные мысли. И правильные мысли были такие: я сильно недооценил этот город. Слаженность строя, сила магов, купола, обозы — они будто всю жизнь готовились именно к этому моменту. Может, каждый Вдох так и выглядит, и для них это просто работа. Тройка боссов ничего городу не сделает, даже со свитой: да, стены невысокие, и тот же Царь, пожалуй, допрыгнет — но один он много не навоюет, а лестниц твари не построят, на то они и твари. Да и маги показали свою мощь, поэтому не думаю, что голему дадут спокойно ломать стену.

Но, как я ни старался, не-правильные мысли быстренько выгнали правильных взашей. Боссы разломов не ходят вместе. Никогда. Каждый сидит на своём Сердце, может мигрировать со своей стаей, но договариваться… Да, я слышал, как две царственные обезьяны ругались, но они вообще-то друг друга называли братьями и обсуждали договор. До-го-вор. А эти — вообще совсем разных видов. Что должно случиться, чтобы три владыки оказались на одном холме? Что такого в городе, что они перестали бежать и остановились?Не может же это быть из-за того навершия в виде головы обезьяны? Ну что в нём такого, чтобы штурмовать город?

Мало ли на что они смотрят? Город большой, совпадение. Бывают же совпадения.

До вечера я слонялся по задыхающемуся от телег городу, надеясь что хотя бы активная ходьба упорядочит мою кашу в голове, и к лавке вернулся уже в сумерках. Издалека увидев стражников, я задумался — а не много ли я им предложил? Хотя, пофигу. Для меня выйдет немного, а репутацию какую-то заработаю. Судя по тому, что город закрыт, мне эта репутация ещё понадобится…

Подойдя поближе, я обменялся с парнями короткими кивками. Но мне было уже не до них — таблички «закрыто» больше не было.

Я взлетел по крыльцу и ворвался внутрь, колокольчик звякнул и улетел с крючка, упав на пол.

Корн сидел за прилавком.

Не отдыхал в постели, как положено магу после прорыва, а за сидел прилавком. Закутанный в одеяло поверх рабочего фартука, с заметно дрожащими руками, но ясными, цепкими глазами.

— Да, мне еще двери оторванной не хватало, — чуть тише обычного проворчал он.

— Мастер, — сказал я, и внутри наконец разжалось то, что было поджато двое суток. В старика-то я конечно верил, но всё равно волновался. — Вы только очнулись — и первым делом открыли лавку?

— А когда её открывать? — Корн посмотрел на меня как на убогого. — Если верить этим, у входа, город заперт. Значит зелья скоро будут на вес золота, а он спрашивает. Осада, дурень, это лучшее время для торговли. Мой дед в осаду заработал на дом в столице. — Он попытался перевернуть страницу, промахнулся дрожащими пальцами, выругался и перевернул со второго раза. — Кстати, о торговле. Что это за два оболтуса торчат у моей двери с рожами, будто им доверили казну республики? Ты во что меня втянул, пока я отсутствовал? Они же перепугают всех.

— Это стража. Вас охраняют.

— Меня. Охраняют. — Корн произнёс это по слогам, пробуя на вкус. — Сорок лет никто не охранял, и вот пожалуйста. Дожил. Чья забота?

— Приходил один воин. Светлые волосы, хвост, шрамы на подбородке. Очень спешил и очень расстроился, что вы заняты. Сказал: маг четвёртого круга городу сейчас важнее алхимика, и приставил охрану, чтобы не отвлекали. — я решил скромно умолчать о своём обещании взятки.

— А, этот… — Корн хмыкнул с непонятной интонацией. — Важнее алхимика, значит… Ну-ну. Посмотрим, как он запоёт через недельку-другую, когда гарнизонные запасы кончатся. — Он отложил перо. — Кто ещё приходил? По глазам вижу, что приходил.

Ну, ладно, докладывать так докладывать.

— Двое. Первый назвался Иркином. Предлагал «партию отличного товара по случаю событий».

— Иркин. — Корн скривился, — Шакалёнок с южного рынка. Вот уж кого я точно видеть не хочу. Скажи этим, на входе, чтобы не пускали его. Я бы и сам, но вставать не хочется. Второй кто?

— Охотник. Товарищу ногу разворотило до кости, гарнизон зелья одиночкам не выдаёт, лекари в первую очередь занимаются теми, кто поважней. — тут я невольно сжался, ожидая отповеди старика, — Я ему, это… назвал пару имён из ваших… конкурентов.

— Кого назвал?

Я перечислил. Корн пожевал губами и нехотя кивнул:

— Сойдёт. Эти хоть не отравят. — И тут же, без перехода, — Значит, так, партнёр. Гарнизон зажал зелья для вольных. Вольных в городе сейчас — тысячи, у половины кто-то лежит порезанный, и город заперт. Ты понимаешь, что это значит?

— Что цены на лечебные…

— Это значит, — перебил Корн, — что прямо сейчас ты будешь варить. Очень много варить. Руки твои, но я подскажу. Сам я сейчас… — он поднял дрожащую ладонь, посмотрел