Второй Шанс Старого Рокера 2 - Денис Стародубцев

После этих слов он начал уводить их в коридор, а я остался один. Снова.

Я задумался. Мать сказала, что приступы участились, и, хоть у меня был эфир для борьбы с ними, почему они стали чаще? Сам себе ответить на этот вопрос я не мог, а в причинах разобраться точно стоило. Мне с этим ещё всю жизнь жить, и я надеялся, что долгую. Так что, пожалуй, займусь этим вопросом уже сейчас…

Следующие три дня я реально провёл в больнице, и это было ужасное время. Мало того что перевели в палату, где, помимо меня, было ещё два мужика лет по шестьдесят. Это ещё ничего, мне самому по факту не меньше, но всё равно мало приятного, когда эти «ровесники» в свободное от процедур время развлекались тем, что устраивали конкурс, кто громче даст залп из задницы, так там ещё и абсолютно нечего было делать. Я выжил после отравления, после избиения, после нескольких приступов порока сердца, но был уверен, что умру от скуки.

Единственное, что спасало меня, — это возможность писать тексты и посещения знакомых мне людей.

Первой меня посетила, естественно, мать. Она пришла на следующее же утро, принесла трусы, одежду, мыльно-рыльные принадлежности и бульон в контейнере. Это вызвало у меня улыбку, даже несмотря на то, что само нахождение в больнице меня очень тяготило.

— Да не надо было заморачиваться с едой, тут нормально кормят, — сказал я, что в целом было правдой, на удивление.

Последний раз в государственной клинике я лежал давным-давно, когда был ещё совсем зелёным пацаном, мне тогда вырезали аппендицит. Жрать местную баланду было просто невозможно, но сегодня мне снова принесли нормальный рис с тефтелями и борщом на обед. Так что голодать мне пока не приходилось, а это жирный плюс.

— Как это не надо? Ты что, стесняешься, что мама покушать принесла? — удивилась женщина. — Тебе сейчас надо сил набираться, а для этого нужно больше кушать! Так что в следующий раз, когда приду, передашь мне уже пустой контейнер. Ну, рассказывай, как тут? Как ты себя чувствуешь?

— Жду, когда меня отпустят отсюда по УДО… — буркнул я, потому что больше особо рассказывать было и нечего.

Мать слегка рассмеялась.

— Ох, Коля… Совсем недавно в реанимации лежал, а уже шутки шутишь, — усмехнулась она. — Это же не тюрьма, подлечат тебя, и вернёшься домой.

Мы посидели ещё некоторое время, потом она провела руками по моим волосам, поцеловала в лоб и ускакала на работу. Я же отправился на прохождение различных процедур, например ЭКГ. Потом было свободное время, и я даже успел написать пару строчек в блокнот, который мне принесла мать по моей просьбе. Гитару мне иметь с собой запретили, сказали, что больным нужен покой, а я его буду нарушать. Пришлось ограничиться лирикой.

В палату зашла медсестра.

— Соколов! Там к вам пришли! — сказала она.

С одной стороны, я был рад новому посетителю, ведь от скуки можно было сдохнуть, и неважно, кто это был, но с другой… Блин, с такой мысли сбили… Обидно, а ведь я чувствовал, что поймал нужное настроение для написания крепкого текста. Надеялся, что вдохновение никуда не денется до момента, пока я не вернусь назад.

Я надел тапочки и отправился по длинному коридору в приёмную. Каково было моё удивление, когда я увидел там Рэма. Вот прямо честно: это было неожиданно. Он встал, когда увидел меня, и помахал рукой. Во второй руке парнишка держал пакет с яблоками.

— Вот, держи, — он протянул мне фрукты. — Я слышал, что они помогают сердечникам.

Хм, интересно, он это в интернете посмотрел или просто наобум сказал? Сам-то даже я ответа на этот вопрос не знал. Но всё равно молодец парнишка, заморочился. Запишем ему плюсик в личное дело.

— Никогда бы не подумал, что буду рад видеть твою рожу! — сказал я и похлопал его по спине. — Ну что, рассказывай, как там на воле? Чем занимаешься в свободное от меня время? Отдыхаешь и молишься, чтобы меня подольше тут продержали?

— Обижаешь, Колян… — пробубнил он. — Я только и жду, когда ты восстановишься, и мы продолжим наше дело.

Ох, как мне тоже этого хотелось! Дальше мы немного пообщались о том, о сём, да ни о чём. В целом я был в таком состоянии, что мне достаточно было просто человеческой речи, а тема уже не имела значения.

— С музыкой у тебя как? Песни пишешь? Кому-то ещё показывал своё творчество? — спросил я.

Рэм слегка помялся.

— Ну… Как тебе сказать… — пробубнил он.

— Как есть говори! — подтолкнул его я, хотя в целом уже понимал, что он скажет.

— Не знаю я, о чём писать… — сказал он. — Вот вообще ничего в голову не приходит интересного.

Мда, тяжёлый случай.

— Ну я же тебе говорил, что это не знать надо, а чувствовать! Слушай, есть у меня одна идея, — я встал. — Подожди тут.

Я отправился обратно в свою палату и взял свой блокнот. Потом вернулся к Рэму и оторвал листок, на котором писал свой текст до того момента, пока меня не позвала медсестра сюда.

— Вот, держи! — я протянул ему текст. — Думаю, тебе пригодится.

— Что это такое? — удивлённо спросил Рэм.

Я улыбнулся.

— Ты же сказал, что не знаешь, что писать! Верно? — сказал я. — Так что вот тебе тема и мой куплет. Можешь написать свой в такой же атмосфере? Вернее, не так. Напиши свой куплет в такой же атмосфере, и, когда я выйду отсюда, покажешь.

Понял ли он, что я от него хотел? Честно? Не уверен. Это же Рэм, и пока я не всегда понимал, о чём он думал. Но главное то, что хотя бы что-то он уже написать сможет, а это уже намного лучше, чем ничего. Мы с ним посидели ещё немного и попрощались.

Не успел я вернуться в палату, как в коридоре меня снова остановила медсестра, только уже другая.

— Соколов! Там к тебе пришли! — сказала она.

Хм. Она что, думала, что Рэм меня там так долго ждёт?

— Но… Вам, наверное, не передали. Мне уже час назад это сказали, друг приходил, и вот я только возвращаюсь, — ответил я.

Женщина посмотрела на меня с недоумением.

— Соколов, ты о чём? Какой друг? К тебе там женщина какая-то пришла! — недовольно буркнула она.

Женщина? А-а-а,