Бастард Императора. Том 34 - Андрей Юрьевич Орлов
Мы вошли внутрь и направились к ней.
По пути я осматривал стены, ожидая хотя бы слабого отклика. Но и здесь ничего не происходило. Тени валькирий оставались неподвижными, не пытаясь даже следить за нами. Только свет огня скользил по их очертаниям.
Наши шаги мерно раздавались под сводами. Старуха лежала и не двигалась, и только когда мы остановились примерно в трёх метрах от её ложа, раздался кашель.
Резкий, сухой, заставивший всё тело под одеялом содрогнуться. Бабка попыталась повернуться, но новый приступ остановил движение, и несколько мгновений ей пришлось просто лежать, судорожно втягивая воздух.
Тина встала слева от меня, а Артур — справа. Оба встали немного позади.
Наконец старуха справилась с кашлем, медленно откинула край одеяла и начала подниматься. Упёрлась рукой в матрас, чуть помедлила, затем всё-таки села, оставив покрывало на одном плече так, чтобы оно закрывало грудь и спину.
Я разглядывал её с любопытством.
Ни на ту бабку, которую встретил здесь впервые, ни на женщину, которую увидел позже, она теперь не походила. Перед нами сидела маленькая, совершенно высохшая старуха. Бледная кожа обтягивала скулы, щёки ввалились так, будто она не ела месяц, а шея едва удерживала голову.
Не удержался и прокомментировал её состояние:
— Эк тебя скукожило.
Она подняла глаза, и я понял, что её взгляд почти не изменился.
Тот же ровный, упрямый и властный. В подрагивающем свете жаровен он особенно резко выделялся на измождённом лице.
По ней можно видеть, что тело уже сдало, но воин внутри ещё держится… Однако следующие слова заставили усомниться и в этом. Губы разомкнулись, и достаточно высокий голос прозвучал с явным усилием:
— Пришёл меня убить?
Старуха смотрела только на меня, словно Тины с Артуром здесь вообще не существовало.
Я не ответил сразу. Разглядывал её энергоструктуру, пытаясь понять, за счёт чего она вообще ещё жива. Потоки почти угасли, источник отзывается с трудом, а на поддержание собственного тела остаётся совсем немного.
Похоже, что на захват Ольги она потратила всё и теперь едва способна пошевелиться.
Старуха, снова закашлявшись, поднесла ко рту сухую ладонь. Плечи затряслись, покрывало начало сползать, но поправить его она не могла, занятая попыткой вдохнуть.
Будь передо мной обычная пожилая женщина, я уже оказался бы рядом. Помог сесть удобнее, передал немного силы, хотя бы облегчил приступ. Однако сейчас просто стоял и смотрел.
Под конец кашель перешёл в сипение. Старуха опустила руку, переждала ещё несколько мгновений, затем вновь подняла голову.
В её глазах появилась злость.
— Ну и чего медлишь⁇! Ты ведь пришёл убить меня, так сделай это!
Я усмехнулся. Подошёл ближе и остановился примерно в метре от неё, после чего спокойно сел на пол, скрестив ноги и выпрямив спину.
— Так жаждешь смерти, карга? Совестно за всё, что натворила, поэтому хочешь помереть? — похлопал ладонью по полу рядом с собой.
Тина с Артуром всё поняли и тоже опустились рядом.
Старуха проследила за ними взглядом, затем снова посмотрела мне в лицо. На её губах появилась улыбка.
— Совестно…?
Она расхохоталась.
Каркающе, надсадно, словно сам вопрос показался ей особенно удачной шуткой. Впрочем, смех быстро сорвался, но, переведя дыхание, она всё равно продолжала улыбаться.
— Мне есть за что испытывать муки совести, мальчишка. Но точно не за попытку спасти Ольгу.
Я опёрся локтем о колено, уперевшись щекою в ладонь и не отводя взгляда.
— Спасти? Забрав её тело, заставив смотреть, как собственными руками калечат других, а потом оставив без того, что стало частью её самой? Интересное у тебя понимание спасения… Но нет, карга, убивать тебя я не стану, хотя желание, признаюсь, имеется. Твою судьбу должна решить Ольга, а не я. Однако это не значит, что я уйду без нужных ответов. Ты почти разваливаешься, но будь уверена: я всё равно заставлю тебя говорить, захочешь ты того или нет.
Старуха опять засмеялась, но на этот раз смех оборвался почти сразу. Она согнулась, упираясь обеими ладонями в пол, и несколько мгновений перед нами оставалась лишь дрожащая спина под сползшим одеялом.
Я молча ждал.
Тина тоже не шевелилась, только сильнее стиснула пальцы на колене. Артур наблюдал за старухой внимательно, не пытаясь вмешаться.
Когда та наконец выпрямилась, на её губах ещё держалась улыбка. Она стёрла ладонью слюну с подбородка, поправила покрывало и вдруг перестала улыбаться совсем.
Перемена оказалась настолько резкой, что я невольно задержал на ней взгляд.
Теперь в глазах, кроме привычной твёрдости, читалось и беспокойство.
— Что с Ольгой?
Я немного помолчал, раздумывая, отвечать или нет, и всё же решил рассказать:
— С тех пор как очнулась, остаётся в выделенной ей комнате и вообще из неё не выходит. Лежит в темноте за закрытыми шторами, свернувшись в клубок, и не хочет ни о чём разговаривать. Если коротко — потеряла волю к жизни.
Старуха слушала очень внимательно, а затем медленно кивнула и отвела взгляд, задержав его на ближайшей жаровне. Она также некоторое время молчала, затем заговорила:
— Валькирия, потерявшая копьё, теряет и себя. В нём наша честь, слава и величие… Стоит лишиться его — и всё, на что опиралась, исчезает вместе с ним…
Она замолчала, затем повернулась к Тине. Во взгляде карги снова появилась злость.
— Ты тоже валькирия и должна это понимать! Должна знать, на какие страдания обречена та, кто останется без копья! И всё равно ударила сама, а потом натравила остальных, чтобы уничтожить оружие другой валькирии!
Я буквально почувствовал, как слева поднимается ярость. Тина резко ударила ладонью по полу и подалась вперёд. Её лицо побледнело, а голос зазвенел от злости:
— Не смейте говорить так, будто вы здесь ни при чём! Если бы не захватили тело Ольги, если бы не манипулировали ею всю жизнь и позволили жить так, как она хочет, ничего этого не произошло бы! Не вам обвинять меня в том, что пришлось сделать!
Последние слова она почти выкрикнула, резко махнув рукой в сторону. Потом замолчала, тяжело дыша.
Я посмотрел на неё краем глаза.
Злость настоящая. Как и вина, которую она продолжает испытывать.
Тина понимает, что выбора тогда не оставалось. Понимает, что Ольга сама удерживала оружие, давая им возможность закончить, и всё же при мысли о том, в каком состоянии та находится сейчас, возвращается к собственному последнему удару…
Перевёл взгляд обратно.
Бабка смотрела на Тину с прежним упрямством. Никакого смущения от её ответа не появилось, только губы сжались чуть плотнее.
— Не тебе мне это высказывать, девчонка! Я делала то, что должна! И если спросишь: «Поступила бы так снова?», отвечу: да! Только на этот раз действовала бы иначе! Убила бы вас всех раньше!
Тина напряглась. Её рука осталась на полу, но пальцы медленно согнулись, царапнув камень. Старуха уже открыла рот, собираясь продолжить,