Возрождение механика. Том 2 - Сергей Жуков

После занятия я снова дозвонился Климову. За прошедшие два часа он успел осмотреть весь впуск, снять несколько патрубков и даже прогнать систему дымом. Ни трещин, ни неплотных соединений, ни подсоса воздуха не обнаружилось.

— Всё там нормально, Ярцев, — раздражённо сообщил Егор. — Патрубки целые, хомуты затянуты, дым нигде не выходит. Мы просто второй день занимаемся ерундой, которую до нас уже проверяли.

— Похоже на то, — признал я, просматривая записи. — Ладно. Пока ничего больше не трогай.

— Вот это первый разумный совет за сегодня, — буркнул Климов и положил трубку.

Я тоже повесил трубку и отправился в столовую. Там звенели алюминиевые ложки, пахло щами, котлетами и компотом из сухофруктов, а над раздачей бубнил репродуктор.

Ася уже сидела за одним из длинных столов. Я получил на раздаче тарелку щей, кусок чёрного хлеба и гранёный стакан компота, устроился напротив неё и разложил рядом записи. Девушка некоторое время терпеливо наблюдала, как я ем, одновременно сравнивая показания дизеля, а потом всё-таки не выдержала.

— Ну что там у Климова? — спросила Мезенцева, заглянув в листок.

— Пока ничего, — ответил я. — Топливо приходит нормально, выпуск свободный, фильтр исключили. Впуск он только что проверил дымом никаких подсосов. Но под нагрузкой двигатель всё равно начинает дымить и задыхаться.

— Если подсоса нет, тогда что ему мешает нормально всасывать воздух? — задумчиво спросила Ася, нахмурившись.

С соседнего стола тут же донёсся знакомый голос одногруппника:

— Мезенцева, ты поосторожнее там со всасыванием!

За столами засмеялись. Ася вспыхнула и повернулась к шутнику, собираясь ответить, а я так и застыл с ложкой в руке.

Всасывание.

Я медленно положил ложку.

Чёрный дым, исправная топливная система, свободный выпуск. Неисправность появляется только при большой нагрузке и практически сразу исчезает после остановки двигателя.

Чем выше нагрузка, тем больше воздуха пытается втянуть двигатель.

— Точно, — пробормотал я и резко поднялся.

Ася удивлённо посмотрела на меня:

— Что «точно»?

— Всасывание, — ответил я и уже направился к выходу.

За соседним столом снова заржали.

— И Ярцев туда же! — радостно сообщил кто-то мне вслед, но я лишь махнул рукой и ускорил шаг.

Климов снял трубку далеко не сразу.

— Да что тебе ещё надо? — раздражённо спросил Егор. — Я же сказал: весь впуск проверен.

— Ты патрубки когда проверял? — спросил я. — Во время работы двигателя или после остановки?

Климов ненадолго замолчал.

— Естественно после, — ответил он. — Я что, по-твоему, руками полезу в работающий двигатель?

— А мне нужно во время работы, — сказал я. — Не лезь куда не надо. Просто смотри и аккуратно прощупай все доступные патрубки. Особенно когда нагрузка перевалит за шестьдесят процентов.

— Зачем? — устало спросил Климов. — Я их только что снимал. Они целые.

— Потому что на большой нагрузке двигатель резко увеличивает расход воздуха, — объяснил я. — Чем сильнее разрежение во впуске, тем сильнее воздух тянет стенки мягких патрубков внутрь. Мне нужно понять, сохраняют ли они форму именно в тот момент, когда двигатель начинает задыхаться.

В трубке была тишина, разбавляемая только недовольным сопением.

— Егор, запускай генератор, — продолжил я. — Доводи до той же нагрузки и внимательно следи за всем впуском.

— Ярцев, мне это уже надоело, — зло произнёс Климов. — Я второй день по твоим указаниям проверяю то, что до тебя смотрели нормальные специалисты. Патрубки исправны. Я их собственными руками снимал!

— Это мой ремонт, поэтому делай то, что я говорю, — сухо приказал я. — Свой ремонт ты уже закончил.

Несколько секунд Климов молчал.

— Да пошло оно всё, — наконец рявкнул он и бросил трубку.

Я посмотрел на аппарат, потом взглянул на часы и пожал плечами. Если я прав, любопытство скоро победит раздражение. Если нет — через некоторое время придётся признать ошибку и искать другой путь. В обоих случаях караулить возле телефона никакого смысла не имело.

Я вернулся в столовую и подошёл к стойке.

— Чай какой будешь? — спросила буфетчица, потянувшись к стаканам. — Есть чёрный, грузинский и с мятой.

— А ромашковый найдётся? — поинтересовался я.

Женщина удивлённо посмотрела на меня, потом полезла куда-то под стойку.

— Есть пакетики. Только его обычно вечером берут.

— Сегодня особый случай, — сказал я и забрал кружку.

Ася всё ещё сидела за столом. Увидев меня с чаем, она вопросительно подняла брови.

— Ну что? — спросила Мезенцева. — Нашёл причину?

Я пожал плечами и честно сказал:

— Не знаю, Климов бросил трубку.

— И что будем делать? — удивилась она.

— Пока пьём чай, — ответил я и улыбнулся.

Ася посмотрела сначала на меня, а следом на кружку в моих руках.

— Ты пять минут назад сорвался из столовой так, будто котельная сейчас взорвётся, — напомнила она. — А теперь решил пить чай?

— Я сегодня сказал Олегу Михайловичу, что причиной моих постоянных отлучек был ромашковый чай, — объяснил я. — Не люблю врать, так что приходится исправлять ситуацию задним числом.

Мезенцева несколько секунд смотрела на меня, после чего медленно покачала головой. Впрочем, улыбку сдержать ей не удалось:

— Ярцев, ты невыносим.

— А ты держишься лучше Климова, — заметил я, поднося кружку ко рту.

— У меня просто трубки нет, — парировала Ася, пряча улыбку. — Сижу вот, терплю.

Но тут же сама хихикнула.

— А говоришь, невыносим, — поддел я её и невозмутимо отпил чаю.

Минут через двадцать я посмотрел на часы. Пожалуй, пора. Я спокойно допил чай, поднялся и снова направился к телефону.

Первый гудок, второй, третий… На четвёртом я прислонился плечом к стене.

Шестой, восьмой…

На десятом трубку наконец сорвали с аппарата.

— Да чего тебе ещё⁈ — зло спросил Климов. — Я сказал, хватит мне звонить!

— Нашёл? — спокойно спросил я.

На том конце стало тихо. Я ждал, не нарушая тишину. Через несколько секунд Климов тяжело выдохнул:

— Нашёл.

Я улыбнулся и сказал:

— Рассказывай.

— Нижний патрубок перед впуском, — сообщил Егор и я слышал, что он улыбается. — Снаружи вообще идеальный, а внутри слой резины отошёл почти по всей окружности. На холостых ничего не происходит, а когда даёшь нагрузку, разрежение растёт и внутреннюю стенку начинает затягивать внутрь.

— Получается почти клапан, — покачал