Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

— Вот, — она прочла с экрана: «Остаточный след ментального воздействия сохраняется в помещении до трёх суток, на объекте воздействия до семи, в условиях повышенного фона сроки сокращаются».

— Если воздействие было совершено год назад, то нет шансов, что остались какие-то следы. Фон выветривается. Особенно в таком месте, как наше: здесь свой фон всё перекроет, — понял я.

— А на теле могли остаться следы? — вдруг спросил Генрих Карлович, повернувшись к помощнице.

Альбина снова задала вопрос телефону. Ответила через полминуты.

— Тоже без вариантов. Если уж бабушки свято верят, что переводят деньги мошенникам по доброй воле, и потом у них ничего не находят… — Она развела руками. — То с уже погибшим точно без вариантов. Тем более через год.

Я задумался.

Следствие упёрлось в стену из тех, которые не берут ломом.

— А если душа уже ушла на тот свет, — спросил я, — до неё вообще можно достучаться?

— Наверное, — пожал плечами Конрад. — Мы не знаем, что там. Я, во всяком случае, не проверял.

— А Ефим? — тихо спросила Альбина. — Он же ушёл. Он теперь там?

— Там, — сказала Эльза. — Где бы это «там» ни было, дитя.

Краем глаза я снова заметил движение у тумбочки. Каспар стоял там же, где и в прошлый раз, и руки его снова тянулись к мраморному коту. Медленно, с осторожностью, и в этом читалось знание: обожжётся.

— Каспар, — позвал я.

Он резко убрал руки за спину.

Статуэтка при этом пропала. Тумбочка стояла пустая. На пыли осталось ровное чистое пятно в форме подставки, а самого кота не было: ни в руках хаусмайстера, ни на полу.

— Кота не трогать, — сказал Краев с табурета. — Лев его из города привёз, ещё при мне. Единственная вещь в кабинете, которую он гладил.

— Верни, — строго велел я.

— Простите. Ну правда, ничего не могу с собой поделать.

Каспар сказал это с раскаянием, которое я ему охотно засчитал. И статуэтка вернулась на тумбочку. Из ниоткуда, точно в своё пятно на пыли, подставка в подставку.

Хаусмайстер положил её на место и продолжил сверлить взглядом.

«Я пригляжу», — сказал Тихон.

Кот поднялся с пола, прошёл через кабинет и сел напротив призрака. На тумбочку, рядом с мраморным котом, хвост к хвосту. Два кота, живой и каменный, смотрели на Каспара с одинаковым выражением, и хаусмайстер отступил на шаг.

— Тихон берёт кота под охрану, — перевёл я для остальных.

— Пусть приглядит, — одобрила Эльза. — У него получается лучше, чем у стражи.

Конрад проглотил это молча.

— Так, — я вернул разговор на место. — Вы не поняли мой вопрос. Душа сразу уходит или ей нужно какое-то время, чтобы помариноваться?

— Помариноваться? — фыркнула Эльза. — Виктор, вы рассуждаете о нас прямо как о каких-то соленьях.

— Вам лучше знать, — я пожал плечами. — Я в этом деле новичок. Вы старожилы.

— Мне кажется, я понял, куда вы клоните. — Генрих Карлович выступил вперёд. — Хотите узнать, можно ли связаться с душой Льва?

— Правильно мыслите, — кивнул я полицмейстеру.

Он широко улыбнулся. Бакенбарды затрепетали.

— Насколько мне известно, даже если душа ушла, единожды с ней связаться можно. Один раз. Не всегда, не с каждой и не всякому. Но можно.

— Кто это умеет? — уточнил я.

— Те, кто провожает. — Генрих Карлович посмотрел на Краева. — Те же, кто умеет и выгонять.

Старик на табурете поднял голову.

— Их в замках не любят, — сказала Эльза. — По понятным причинам.

— Пусть только попробует выгонять здесь, — Конрад опустил ладонь на эфес. — Я семь веков в этих стенах.

— Никто никого не выгоняет, — сказал я. — Мы позовём человека задать один вопрос.

В кабинете снова стало тихо, только теперь тишина была другой. В ней уже никто не молчал от растерянности. В ней боялись.

— Семён Игнатьевич. Позвоните своему знакомому экзорцисту, — велел я.

Старик достал телефон, но остановился.

— Виктор Александрович. Вы понимаете, что у таких людей своя цена? Он не деньги возьмёт…

— А что?

Краев посмотрел на призраков и ответил не сразу.

— Обычно одного из тех, кто в доме.

— Предлагаю отдать Клементину, — сказал Генрих Карлович, и все резко покосились на него.

Краев так и замер на табурете с телефоном в руке: он ещё не успел набрать номер.

— Генрих, ну от вас не ожидала, — Эльза пригубила чашку.

— Почему такое решение? — Альбина свела брови к переносице.

Клементины в кабинете не было, так что дело слушалось заочно. И хорошо, а то, чувствую, иначе проблем от неё стало бы в разы больше.

— Она столько раз меня соблазняла, — полицмейстер одёрнул мундир. — Я не мог думать ни о ком, кроме неё. Даже о жене своей забыл.

— Ты из-за неё развёлся? — спросил Конрад. — Странное такое слово вашего времени, развод этот. В мои времена если был брак, то до смерти.

— Нет. Она сама ушла к другому. — Бакенбарды Генриха Карловича встали торчком. — Но факт остаётся фактом!

— Ну, допустим, есть у вас обида на неё, — Эльза снова пригубила чашку. — И что? Поэтому она заслуживает лишиться посмертия?

— Не вам меня судить после смерти, — нахмурился полицмейстер. — И вообще… после смерти никого не судят. Мы уже соблюдали мораль при жизни, этого хватило.

— Я и не сужу, — графиня пожала плечами. — Просто слушаю.

— Своих чужим не отдают, — отрезал Конрад. — Даже таких, как она.

Краев слушал спор со своего табурета и медленно поворачивал телефон в пальцах.

— Так. Никого мы отдавать не будем, — вставил я своё слово.

— Как скажете, — Генрих Карлович поджал губы.

— Даже того, кто нам тут перекрытия ломает и балки гноит? — спросила Альбина.

Все замолчали. Большинство призраков знали, что это делает мой предшественник. Альбина была не в курсе. Поэтому предложение прозвучало двусмысленно для нас.

Тишина продержалась секунд пять. Конрад разглядывал балку над дверью, а Эльза опустила чашку на блюдце и больше к ней не притрагивалась.

Помощница недоумённо моргнула.

— Его