Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— Александр Павлович благородно сопроводил меня до пролетки, когда у меня голова закружилась. Вы же, наверное, знаете, что со мной на Крещение приключилось? До сих пор последствия проявляются… — изворачивалась я, создавая легенду, которая была бы принята и Елизаветой Михайловной, и Екатериной Ивановной, бывшей свидетелем того, что мы с Белозерским познакомились ранее.
Интересно, многим она успела растрепать о том, что видела?
— Да вы не смущайтесь, голубушка. Это же надо такую смелость иметь. Не каждая девица решится ежедневно ходить на почтамт…
— Да отчего ежедневно, Елизавета Михайловна? — я чувствовала, как земля горит под ногами.
— Право, Елизавета Михайловна… — снова попыталась вступиться за меня Троекурова, но Арсеньевой будто на хвост кто наступил. Кто-то отказался прислушиваться к этой грымзе, и теперь мне достается? Или это по наследству от Гавриловой перешло?
— Полно вам, Ирина Константиновна. Я неделю наблюдаю…
— У вас удивительно зоркий глаз, — процедила я. Терпение мое подошло к концу, и, кажется, только того Арсеньева и добивалась.
— Провинция учит наблюдательности, неужели вы еще не привыкли? У нас тут все на виду, — многозначительно посмотрев на меня, сказала она. Словно намекая, что ей многое известно, и уж она-то знает, кто и что из себя представляет. — Вот только недавно на обеде у Дубровских об этом говорилось. И вас с тетушкой вспоминали…
Про губернатора — это чтобы повысить свою значимость в глазах бедной девушки, которой на подобный обед никогда не попасть. Минуточку! Что?
— Как же я смогла привлечь к своей персоне внимание таких важных людей?
— Мы добрым словом помянули Ариадну Пантелеевну, и как-то разговор зашел о вашей ситуации… — обтекаемо ответила Елизавета Михайловна, отчего я сразу поняла, кто был инициатором, и вряд ли Гавриловой досталось то самое доброе слово. — Да вы не переживайте. Там были гости поинтереснее, про вас быстро забыли. Даже тот случай не обсуждали…
Еще немного, и у меня дернется глаз.
Надо все-таки прижать к стенке Дуню, да выспросить, что ж там за казус такой был.
Арсеньева точила об меня свои коготки, потому как в ее разумении ответить я не смогла бы, прежняя Ирина так точно. А если и нашлась бы претензия, так Елизавета Михайловна непременно бы вывернулась, что ее не так поняли.
— Вот, кстати, князь Белозерский тоже присутствовал… — зырк на меня глазами.
Присутствовал? А мне сказал, что только на службе с губернатором встречался. Что за секреты?
Троекурова, которая, похоже, перевела дух, пока мы с Арсеньевой беседовали, постаралась переменить тему:
— Да нынче уже и сам Белозерский не новость, после сегодняшнего-то…
— А что случилось? — я с радостью поддержала ее начинание.
— Как? Разве вы еще не слыхали? У Чернышовой сегодня был переполох. К ней залезли. Слава богу, дома никого не было. Но это же надо посреди дня не побоялись! И ведь как знали, когда только сторож в доме. Да он ненадолго отлучился… Ирина Константиновна, что-то вы побледнели…
Глава 38.1
— Как это произошло? — от волнения я даже осипла.
— Пока подробности неизвестны, там сейчас кишат полицейские. Но это неслыханно! Белым днем! Такого еще не было! Куда катится этот мир… — сокрушалась Арсеньева, но было заметно, что более самого преступления ее беспокоила собственная неосведомленность.
— Но никто не пострадал? — продолжила я допрос.
— Госпожа Чернышова была с нами в церкви, когда это произошло, — покачала головой Троекурова. — Она обо всем узнала, лишь вернувшись. К сожалению, мы никак не могли ее поддержать, визит сейчас будет неуместен.
— Лариса?
— Госпожа Самсонова поехала по каким-то поручениям, и, наверное, еще не знает о произошедшем. А мы подвезли госпожу Чернышову и стали свидетелями этого кошмара. Кухарка… как там? Марфа вызвала городового, а тот уже развил деятельность. Это кошмар, теперь там все перевернут вверх дном…
— Так это ограбление? — не поняла я.
— Мы не поняли. Стеснять своим присутствием было неудобно. Госпожа Чернышова и так была вынуждена уделять время полицейским, — у Екатерины Ивановны явно имелось больше такта.
— Я нынче уснуть не смогу. Какие страсти, — осудила Арсеньева, будто чужие проблемы были созданы исключительно, чтобы осложнить жизнь ей. — А вдруг и в другие дома полезут?
— Да, — сказала невпопад я, но тут же нашла выход: — Мне тоже стоит поторопиться. Хотелось бы убедиться, что нас такое происшествие миновало…
Это был удачный повод развязаться с беседой.
Я вежливо попрощалась и покинула дам, пока никто не придумал повод меня задержать. Только прежде чем поторопиться домой, я устремилась в Управу. Мне всяко было нужно оставить заметки для князя, ну и может, удастся разжиться сведениями. Акулина и Дуня, конечно, уже знают о проникновении. Они как раз приятельствуют с той самой Марфой, да только вряд ли они ответят на интересующие меня вопросы.
Господина Вавилова на месте не обнаружилось. Экая досада. У мужчин феноменальная способность разочаровывать женщину. Что стоило Антону Антоновичу не отлучаться?
Однако когда я раздраженно притопывала ногой на крыльце Управы, заметила, как у каланчи остановился экипаж, из которого вышел Белозерский. Комкая перчатку, я дожидалась, пока он приблизится.
— Доброго вечера, Ирина Константиновна, — нейтрально поздоровался князь. Как обычно, когда нас могли услышать, он не позволял себе переступать приличия. Однако поздно он спохватился. Арсеньева нас уже видела, и бог знает, что себе напридумывала.
— У меня к вам разговор, — не стала я интересничать.
— Соскучились? — спросил Александр Павлович, чуть понизив голос, и в глазах его заплясали смешинки.
— До смерти, — процедила я, отчего-то разозлившись.
Возможно, оттого, что князь выглядел довольным жизнью, а возможно, оттого, что его вопрос предполагал, что он по мне не скучал.
— Что ж, мы можем поговорить у меня в кабинете, — Белозерский распахнул передо мной дверь, пропуская вперед.
Всю дорогу до кабинета я злилась, и привело это к тому, что как только мы оказались внутри, я начала с самого главного:
— Вы бессовестный человек!
— Точно скучали, Ирина Константиновна, — даже не стал оправдываться князь