Системный фермер. Том 4 - Алексей Аржанов
Да, за эти недели мой участок изменился до неузнаваемости. Теперь здесь раскинулось настоящее хозяйство: ровные ряды мучника уходили к самому лесу, где мои люди валили деревья и корчевали пни, расширяя посевные площади.
Магистр Дорн, приезжавший брать пробы, чуть с ума не сошёл от восторга, когда я показал ему первые всходы. Он всё твердил, что это перевернёт представление имперской ботаники.
Я присел на скамью у стола, и Ванда тут же поставила передо мной миску похлёбки.
— Ешь, хозяин, — проворчала она. — С самого утра на ногах, а до сих пор ничего не ел.
Я поблагодарил её кивком и взялся за ложку. Есть и вправду хотелось. Навык «Жатва Живки» я в последние дни использовал часто — ускорял рост мучника, подпитывал истощённые участки почвы. А это выкачивало из меня силы почище любой физической работы.
Пока я ел, ко мне подсел Радован. Лицо у него было задумчивое.
— Слушай, Войцех, — начал он осторожно. — Я вот всё думаю про землю Вернера.
— И что ты думаешь? — не поднимая глаз от миски с едой, поинтересовался я.
— Ну… она же рядом с нашей. Прямо впритык. Амбары там готовые стоят, и скотные дворы, и риги. Гулос ведь всё это отстроил, когда хозяйничал, а Вернер потом до ума довёл. Четыре сотни десятин, Войцех. Четыре сотни! У нас-то от силы двадцать под мучником, да лес корчуем помаленьку.
Я отложил ложку и посмотрел на него.
— К чему ты клонишь?
— Дак к тому, что земля-то пропадает! — Радован даже привстал от возбуждения. — Через месяц казна её за долги заберёт. А потом что? Пришлют нового землевладельца, такого же борова, как Гулос. И будет он нам под боком сидеть, палки в колёса вставлять. А если бы ты её забрал…
— С долгами? — перебил я его. — Ты представляешь, сколько Вернер задолжал казне? Мне двух урожаев мучника не хватит, чтобы её покрыть. А у меня в кошеле сейчас ни зиллинга — всё в дело ушло. Продать урожай закон раньше чем через неделю не позволит.
Радован сник, но ненадолго.
— Так земля-то мёртвая. Кто её с такими долгами возьмёт? Никто. Может, казна и рада будет спихнуть её хоть кому-то. Может, долги-то и скостят, если найдётся дурак, который согласится мёртвый надел поднимать.
Я замолчал, глядя на дымящуюся похлёбку. А ведь Радован, при всей своей простоте, был прав.
Земля Вернера мертва. Для всех, но не для меня. Я-то знал правду: её убил не рок, не проклятие, а отвод русла живки и чрезмерное использование изумрудного катализатора. Верни я поток обратно — хотя бы частично, хотя бы тонким ручейком — и через месяц-другой она начнёт оживать. А если пустить туда живичную росу из пещеры, торф Бреннера, подпитать «Жатвой Живки» — оживёт куда быстрее.
Готовые амбары. Скотные дворы. Риги. Четыре сотни десятин пахотной земли. И четыре сотни рабочих рук в придачу к моей сотне.
Это был даже не подарок судьбы. Это была возможность, которая выпадает раз в жизни.
Но долги…
— Знаешь что, — я поднялся из-за стола. — Пойдём-ка со мной. Хочу кое-что проверить.
Мы прошли через весь участок к западной границе, туда, где мои владения впритык подходили к землям Вернера. Работники прорубили здесь широкое «окно» в поредевшем лесу, и через него открывался вид на соседские поля.
Зрелище было гнетущее. Там, где ещё пару дней назад колосились посевы Вернера, теперь простиралась серая, безжизненная пустошь. Даже сорняки не росли. Мёртвая корка тянулась до самого горизонта.
Я активировал «Взор Фермера».
Мир вокруг померк, стал монохромным, а под ногами и на моей стороне границы проступили знакомые зеленоватые нити живки — они тянулись от старого дуба, питая мою почву ровным потоком. Я обернулся, проследил взглядом за главной «аортой». Она уходила к дубу, и оттуда мощный поток вливался в земли на моём участке.
А потом я посмотрел на земли Вернера.
Русло, которое я когда-то отвёл, зияло на карте живки чёрным провалом. Земля была не просто истощена — она была обескровлена. Как тело, из которого выпустили всю кровь до капли.
Но каналы никуда не делись. Стоит вернуть поток — и они наполнятся вновь.
/Анализ участка: Земля Вернера/
/Статус почвы: Уровень живки — 0%./
/Каналы притока: Сохранены, но перекрыты (искусственный отвод русла)./
/Прогноз восстановления: При возобновлении притока — 30–45 дней до пороговой плодородности./
/Ускоренный вариант: При прямом введении концентрата живки, живичной росы и органических удобрений — 7–10 дней./
Я усмехнулся про себя. Система подтверждала то, что я и так уже предположил. Земля не мертва. И я знаю, как её оживить.
— Ну что? — Радован нетерпеливо переминался рядом. — Что скажешь?
— Скажу, что задачка есть, — ответил я, отпуская «Взор». Мир снова наполнился красками. — И задачка непростая. Землю поднять я смогу, тут я даже не сомневаюсь. Проблема в другом… Как убедить Земельное Бюро отдать землю мне?
— Может, договориться как-то? Рассрочку выпросить? — Радован почесал затылок.
— С казной не больно-то договоришься, — покачал головой я. — Там всё по бумагам, по закону. Хотя…
Я осёкся. В голове мелькнула мысль.
Теперь для Земельного Бюро Преславица и близлежащие земли — это участок, на котором больше ничего не вырастет. Они вряд ли кому-то предложат аренду этого надела. Ведь его постигла участь земель центрального округа.
А что, если мучник — это не просто товар для рынка? Что, если это козырь, который можно разыграть перед казной?
Голодная Империя. Пустые лавки в столице. Мука на вес серебра. И тут появляюсь я — с культурой, которая растёт на выжженной засухой земле, даёт белоснежную муку и не требует ни изумрудного катализатора, ни особого ухода. Культурой, которую Дорн называл спасением для всего фронтира.
Империя нуждалась в еде отчаянно. Настолько сильно, что ради неё гнала людей на фронтир по «Продовольственной программе» и земельные инспекторы мотались по колдобинам, вытрясая отчёты.
А что, если предложить казне сделку? Не деньги за землю Вернера — денег у меня нет. А обязательство засеять эти четыре сотни десятин мучником. Кормить Империю. Поставлять муку в имперские закрома.
— Радован, — я повернулся к помощнику. — Мне понадобятся твои познания в имперских законах.
— Это для чего? — насторожился он.
— Будем письмо составлять в Земельное Бюро. Есть у меня одна мысль. Дерзкая,