Проблемы молодого аристократа - Марс Букреев

Мое благостное расположение духа прервал довольно громкий стук в дверь.

— Войдите!

Я повернулся, с любопытством ожидая увидеть раннего гостя. Дверь открылась и в комнату вошла Наталья. Я удивился, ее я не ожидал увидеть. Она окинула взглядом комнату.

— Кофе угостишь? — вместо приветствия спросила она.

Я налил ей остатки напитка из кофейника. Хватило на целую чашку. Пригубив кофе, Наталья слегка поморщилась. Не достаточно крепкий для нее. Но неудовольствие, наследница княжеского титула, не выразила.

— Ты знаешь, для чего тебя на Совет зовут?

Поставив чашку на стол, я сел на кровать:

— Илья, что-то про Демьяна говорил. Он там официально должен объяснить…

— Да, да, — перебила меня Наталья. — Но это фигня. Демьян уже все объяснил. Так формальность. Дело в том, что ты, ну сам понимаешь, патриций не по рождению.

— Что, опять двадцать-пять?

— Это уже навсегда с тобой. Положение твое шаткое, в наших кругах. Вроде ты и проявил себя достойно, в том деле с Демьяном. Но тут пошли слухи разные, например, что ты Мощью угрожал своим одногрупникам. Угрожал?

Я кивнул:

— Не без причины.

— А это такое дело. Может обычному патрицию, и простили бы, ну психанул, с кем не бывает. А вот тебе. Тут ведь, все равно, многие искоса на тебя смотрят.

Она припала к чашке с кофе и сделала несколько больших глотков. Продолжила:

— Дело в том, что там тебя постараются заставить признать вину.

— В чем?

— Да, хоть в чем. Суть будет в том, что как только ты признаешь ее, скажешь, мол, извините, простите. Твой рейтинг, если так можно выразиться, сразу упадет. Снова тебя будут считать за хама, пролезшего в высшие круги. Тебе это надо?

— Ну, пошлю всех лесом, да и все.

— Не надо никого посылать. Тебе надо будет доказать, что все, в чем тебя обвиняют, только защитные действия.

— Себе патриции могут простить, что угодно, а мне…

— Точно, — снова перебила меня Наталья. — Мир несправедлив. Ты не знал?

Она допила кофе.

— Не опаздывай!

И вышла.

Посидев, я обмозговал слова Натальи. Опять, короче, благородные ребята, решили вытолкать меня из своего круга. И скорее всего, всплывет та история в парке, когда Эмили и «ослы» устроили мне засаду. Но главным будет не это, а то, что я угрожал им Мощью.

Я открыл тумбочку. Присел. Между вещами и стенкой лежал вчетверо сложенный лист бумаги. Та самая записка от «благородных сердец». Убрал ее во внутренний карман. Посмотрим, пригодитьсяли она.

Возле дверей аудитории, выбранной для заседания Совета, околачивался один из унивеситетских служащих.

— Проходите, ваша милость, — вежливо, но без особого пиетета пригласил он.

Я вошел в распахнутую слугой дверь.

Аудитория была обычная. Из широких окон лился свет с улицы, на стенах висели учебные материалы в виде таблиц и схем. А вот со столами произошла перестановка. Шесть столов стояли напротив двери, образуя букву «П». За ними сидели двенадцать человек студентов. Среди них, и Наталья.

Остальные столы остались стоять так же. За одним сидели Демьян с сестрой. Бледное лицо Демьяна обратилось ко мне. Он коротко и неохотно кивнул. Правая рука молодого человека белела бинтами.

Эмили сделала вид, что не заметила меня.

За другими столами сидели «ослы». Я выбрал место подальше от них. Сел.

Молодой человек из Совета, играющий здесь роль председателя, посмотрел на меня.

— Рады вас видеть, Михаил, — произнес он. — Потерпите, скоро мы начнем, дождемся лишь одного человека.

Минут через пять, к моему удивлению, в аудиторию зашел Илья. Он сел рядом со мной, кивнул председателю.

Тот прокашлялся, постучал по графину с водой, стоявшим на столе. Звенящий звук оповестил, что заседание начинается.

— Господа, — громко произнес молодой человек. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить одну проблему, возникшую в стенах нашего Университета.

Все взгляды обратились на него.

— Это Леонид Крылов, — шепнул мне Илья. — Глава Совета.

Я кивнул. Мол, понял.

Леонид продолжил:

— Не так давно, в наш круг попал необычный человек. Вы все знаете, о ком я говорю, это его милость Михаил Шелестов. Опять же, вы все знаете, что его милость уродился человеком низкого сословия.

«Низкого», как же они меня бесят со своим чванством!

— Но его сиятельство Ингвар Воронцов, удостоил его усыновлением. Кроме того, род Воронцовых решил дать ему права полноправного аристократа. Зная о заслугах Белого Витязя, я могу предположить, что усыновление произошло, в связи с неординарными качествами Михаила, такими, как храбрость, верность и самоотверженность. Мы все знаем, этот акт произошел на поле боя с Идолищем, в ситуации, когда его сиятельство и Михаил, оказались в безвыходном положении.

Пока Леонид ничего плохого в мою сторону не сказал. Наоборот, резюмирует, что остальные должны воспринимать меня, как настоящего аристократа. Может быть, Наталья немного сгустила краски?

— Но с появлением его милости Шелестова, в нашем Университете, обстановка в его стенах стала нездоровой.

Ага, как известно, все, что до «но», не считается. Послушаем.

— Произошел спор, между его милостью Шелестовым и его милостью Аксеновым. Чем он закончился мы все знаем. Кроме того…

— Простите, — раздался голос Натальи. — Хотелось бы до конца прояснить ту неувязку, что произошла во время боя молодых людей, а потом уже двигаться дальше. А то я боюсь запутаться.

Наталья невинными глазами посмотрела на председателя.

— О чем вы, ваша светлость?

— О том, что его милость Аксенов применил Мощь, во время кулачного боя.

— Вы ведь знаете, Демьян уже объяснил свое поведение. Это произошло случайно, в горячке боя. Возможно, девушкам это трудно понять.

— Мне-то да, труднее всех, — недобрая улыбка скользнула по губам Натальи. — И все же, разве его милость Аксенов не должен принести извинения его милости Шелестову. Ведь его действия, хоть и спонтанные, вообще-то, угрожали жизни Михаила.

По аудитории прокатился шум. Неодобрительно молодые аристократы встретили предложение Натальи. А она молодец! Не дала спустить на тормозах недостойное поведение Демьяна. Сделала, так сказать, якорь, чтобы дальнейшие претензии ко мне, рассматривались через призму действия Демьяна.

— Понимаете, ваша светлость, тут не все так просто.

Леонид заюлил. Я уже понял, несмотря на его якобы лояльность ко мне, он хотел бы, чтобы меня считали просто выскочкой. Но и спорить с наследницей княжеского титула, особенно зная о ее характере, не хотел.

— По-моему, все просто,