Боярский сын. Ратоборец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин
Уходить в сторону было поздно.
— Яр, назад!.. — вырвалось у меня из пересохшего горла.
Но старший брат отступать не собирался.
Яромир раскинул руки в стороны, запрокинул голову к небу и выплеснул из своего магического ядра резерв живицы!
Воздух вокруг его фигуры с оглушительным хлопком вспыхнул золотым сиянием!
За спиной Яромира с клёкотом, от которого заложило уши, развернулись два огромных шестиметровых крыла из гудящего пламени! Тело брата целиком обратилось в сияющий силуэт «Огненного Феникса»!
И, превратившись в живую комету испепеляющего жара, Яромир не стал бить по внешней броне смерча — он взмыл в небо и соколом ринулся внутрь, в самое жерло вращающейся каменной воронки!
БА-БА-А-АХ!
Земля под нашими ногами подпрыгнула от чудовищного взрыва!
Каменная воронка заходила ходуном, продолжая по инерции вертеться, крутиться и скрежетать на одном месте!
Из её нутра, сквозь щели между вращающимися глыбами, во все стороны со свистом вырывались ослепительные языки бело-золотого пламени. Наружу шрапнелью вылетали раскалённые каменные осколки!
Мы стояли в двадцати метрах, прикрывая лица от жара и летящего щебня, и ничего не могли поделать!
Внутри этого ревущего ада из огня и камня на сверхблизкой дистанции насмерть бились Семён Романов и мой брат!
Залезь мы туда сейчас со своей магией или пулями — с вероятностью в девяносто процентов убьём своего же! Нам оставалось только стоять, сжимая кулаки, и ждать, чем закончится эта безумная схватка!
Три секунды. Пять. Десять…
И вдруг вращающаяся каменная замерла!
Огненные всполохи внутри погасли. Многотонная конструкция из сцепленных глыб потеряла связующую магию, накренилась набок и с оглушительным грохотом обрушилась на землю. Погребла под своей массой обоих находящихся внутри бойцов!
Над двором поднялось непроглядное облако каменной пыли и чёрной гари.
— Яромир! — я уже сорвался было с места, готовый голыми руками раскидывать раскалённые булыжники.
Но в этот миг куча камней в самом центре завала зашевелилась. Два обгорелых гранитных обломка с глухим стуком скатились в сторону. Когда пыль чуть-чуть рассеялась от порыва ветра, я увидел, как из каменного крошева медленно, опираясь на дрожащую руку, вылезает мой брат!
Рубашка на Яромире сгорела практически дотла, превратившись в чёрные лохмотья. По закопчённому лицу, груди и плечам из десятков мелких порезов текла кровь, смешиваясь с сажей, левая рука висела плетью, но он встал!
Стоял на своих двоих и качался на ветру, как молодой дубок перед бурей!
А у его ботинок, наполовину засыпанный колотым камнем, в неестественно вывернутой позе лежал Семён Аркадьевич Романов.
Остекленевшие глаза смотрели в высокое майское небо. Он был мёртв.
Яромир со свистом втянул пропахший гарью воздух, сплюнул под ноги сгусток крови и прохрипел на весь двор:
— Наша… взяла, мелкий… Знай наших!..
И ровно в эту же секунду со стороны крыльца раздался дружный, леденящий душу смех!
Смеялись все четыре фигуры в чёрных балахонах. Этот каркающий, металлический хохот, казалось, шёл со всех сторон сразу, заставляя внутренности сжиматься в тугой ледяной узел.
— Что ж, господа… Свершилось! Браво! — торжествующе прогрохотал голос из-под центрального капюшона. — Финал превзошёл все наши самые смелые ожидания! Один сын Ярославских только что хладнокровно убил родного племянника Императора, разгромив его дом! А другой Ярославский этой ночью трусливо убил на трассе князя Долгополого! Какая восхитительная картина! Теперь вашему проклятому роду точно не выжить — Государь сотрёт вас с лица земли!
Все четыре фигуры взмахнули руками в чёрных перчатках и бросили под ноги какие-то круглые шарики!
В следующую долю секунды эти предметы беззвучно вспыхнули багровой искрой. Они взорвались непроглядными клубами сизого дыма, который окутал всю четвёрку туманом!
— Не дайте им уйти! Огонь на поражение! — во всю глотку заорал я, понимая, что твари сейчас уйдут точно так же, как уходили их пустышки!
Мои руки сработали на чистых рефлексах: с пальцев один за другим со свистом сорвались четыре багровых «Огненных клинка», рассекая сизое облако крест-накрест!
Справа рявкнули длинными очередями автоматы Максима и Кирилла, вшивая в туман десятки пуль. По брусчатке двора, взрывая камень, в яростном броске метнулись шипастые ветви древесных лиан братьев Рязанцевых!
Вместе мы в три прыжка преодолели разделявшие нас двадцать метров и ворвались в рассеивающиеся клочья едкого, воняющего серой дыма…
Но было уже поздно.
Когда через пару секунд майский ветер окончательно сдул со двора остатки сизой мглы, на каменных плитах у крыльца никого не было. Твари растворились в воздухе без следа, оставив нас одних посреди разгромленного особняка и двух десятков трупов, главным из которых было остывающее тело племянника Императора.
— Чёрт побери! Этот гандон снова исчез! — воскликнул Борис.
— Не стоит огорчаться, друг мой, — хмыкнул я в ответ, когда вытащил телефон и вывел на экран приложение с картой.
Три точки мигали в нескольких метрах от нас, а вот четвёртая резво удалялась на север…
Глава 22
Внедорожник с затонированными стёклами на крейсерской скорости шёл по загородному шоссе на север, огибая лесные массивы Одинцовского района. В просторном пассажирском отсеке, отделённом от водителя звуконепроницаемой перегородкой, царил полумрак.
Единственным источником света в салоне служил откинутый экран ноутбука, стоящего на откидном столике. По чёрному корпусу техники то и дело пробегали синие искорки.
Когда полоса загрузки дошла до конца и шифрованный канал связи наконец пробил защиту Рубежа, на мониторе проступило изображение.
Там, по ту сторону экрана, под клубящимся багровым небом возвышался исполинский трон. Величественный, словно сплавленный из полированного чёрного обсидиана и переплетённых костей древних чудовищ. И на этом троне, грациозно закинув ногу на ногу, восседала Она.
— Матушка… — почтительно проговорил вибрирующий голос из-под чёрного капюшона. — Рад видеть вас в добром здравии.
Женщина на экране повернула голову.
Если бы сейчас в салон внедорожника заглянул обычный человек, он бы наверняка лишился дара речи. Повелительница кошмаров, чьим именем пугали детей по всей Российской Империи, вовсе не выглядела как безобразное чешуйчатое чудовище. Напротив! Перед камерой сидела женщина такой совершенной красоты, от которой перехватывало дыхание. Идеальный овал бледного лица, водопад белых волос, спадающих на точёные плечи, полные алые губы и бездонные глаза.
— Слушаю, — произнесла Госпожа.
— Спешу порадовать вас отличными вестями, матушка. Моя партия в столице входит в завершающую