Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
— Поразительная логика. Значит, если на человека напали из-за того, что он решил проверить охрану, виноват человек, а не нападавшие?
— Я говорю лишь о последствиях.
— Последствием стало то, что присягу принесли почти три сотни бойцов.
— После вооруженного столкновения, — заметил Ростопчин. — При виде задержанных товарищей и окруженного охраной плаца.
— Трое отказались. Они живы, получили расчет и покинули службу.
— А пятеро нападавших?
— Ходят слухи, что вы их казнили, — добавил Долгорукий.
— В другой версии их было двенадцать, — ответил я. — К концу недели, думаю, лично уничтожу всю базу.
Кто-то снова тихо рассмеялся.
— То есть слухи ложны? — уточнил он.
— Ну, большей частью да. На них было заклятье отложенной смерти.
Наступила тишина.
Нарушил молчание Ростопчин. Он был плотным мужчиной лет шестидесяти, с тяжелыми веками и голосом чиновника, привыкшего зачитывать приговоры как отчеты.
— При поспешном увольнении опытных офицеров неизбежно теряется агентурная сеть. Источники, связи и внешние каналы создаются годами. Одним приказом их не восстановить.
— Согласен.
Он явно не ожидал этого.
— Тогда вы понимаете, почему ваше решение вызывает вопросы?
— Понимаю. Но агентурная сеть, работающая не на главу рода, является угрозой, а не преимуществом.
— У вас есть доказательства?
— Проверка продолжается.
— Значит, пока только подозрения?
— Служба записывала разговоры главы рода без его ведома.
По залу прошел едва заметный шепоток. Шереметев перестал листать бумаги. Голицын повернул голову к Ростопчину. Даже Трубецкой нахмурился.
— Запись могла являться частью защитного протокола, — заметил Ростопчин.
— Тогда о ней следовало сообщить владельцу телефона. Особенно если владельцем был глава рода.
— Вы проверили назначение системы?
— Новый начальник СБ этим занимается.
— Тот самый Воронов? — вступил в разговор Корф.
До этого он молчал. Князь Корф был худым мужчиной около пятидесяти, с гладко зачесанными светлыми волосами и холодным лицом.
— Тот самый.
— Семен Аркадьевич Воронов никогда не служил в структурах Великого рода.
— Теперь служит.
— Его прошлое связано с пограничными операциями, частными охранными отрядами, наемниками и людьми, которых в приличном обществе принято называть контрабандистами.
— Очень полезный опыт для начальника службы безопасности.
На губах Корфа возникла тонкая улыбка.
— Вы считаете связи с преступной средой преимуществом?
— Если нужно понять, как действует преступник, полезнее человек, который видел их лично, чем тот, кто просто читал отчеты.
— Но Воронов получил доступ к тайнам, часть которых имеет государственное значение.
— Временный допуск оформлен в соответствии с Уставом.
— Кем проверялась его благонадежность?
— Мной. Вообще, непонятно, князь, что вас так удивляет? — хмыкнул я, — Повторюсь, это дело рода. Он принес присягу на родовом артефакте. Этого достаточно для меня и для Устава Волконских. Родовые тайны останутся внутри рода.
Корф слегка наклонил голову.
— Государственные тайны не принадлежат исключительно Волконским.
— И до получения постоянного допуска у Воронова не будет к ним доступа. Мне не надо объяснять собственный Устав.
— Вы слишком болезненно воспринимаете разумную осторожность, — заметил Апраксин.
— Возможно, потому, что в последнее время под ее видом мне слишком часто предлагали отдать другим контроль над моей жизнью.
— На вас так повлияло пребывание в синем Тумане? — неожиданно спросил Долгорукий.
Вот и добрались.
— Уточните вопрос.
— Вы официально считались погибшим. Провели в аномальной зоне значительное время. Вернулись с прирученным Туманным существом и проявили способности, которых прежде не имели. Не кажется ли вам разумным пройти полное медицинское и магическое обследование?
— Обследование я проходил.
— У родового лекаря?
— Да.
— Он зависим от вас.
— Предлагаете лечиться у человека, зависимого от вас?
Долгорукий прищурился.
— Независимая комиссия сняла бы вопросы.
— Совет уполномочен обсуждать здоровье главы рода?
— Если его состояние угрожает обязательствам рода перед империей — несомненно.
Я посмотрел на Трубецкого. Тот молчал. Видимо, хотел услышать мой ответ.
— Пока мое состояние позволило пережить синий Туман, добраться до Москвы, занять место главы и отбить покушение. Если этого недостаточно, сформулируйте, пожалуйста, конкретные признаки недееспособности.
Долгорукий выдержал паузу.
— Необычные способности во время нападения.
— Магия в этом мире встречается не первый день, — пожал я плечами.
— Туманная магия вне аномальной зоны — редкость.
— Редкость не равна болезни.
— А ваша собака из Тумана? — спросил Апраксин. — Она действительно разумна?
— Да.
— Способна воздействовать на человеческое сознание?
Вот это был опасный вопрос.
Глава 21
— Она способна создавать иллюзии и передавать эмоции, — после небольшой паузы ответил я.
— Значит, может влиять на решения окружающих?
— Любой хороший оратор способен влиять на решения окружающих. Предлагаете запретить речи?
— Вы уходите от ответа.
— Нет. Мара не управляет человеческой волей.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— Потому что она сама вам это сообщила?
— Потому что я с ней связан.
Сказав это, понял, что дал больше информации, чем собирался. Юсупов чуть заметно поднял бровь. Корф и Ростопчин обменялись взглядами.
— Какого рода связь? — спросил Корф.
— Личная.
— Магическая?
— Это не относится к обязательствам Волконских перед Советом.
— Пока не станет угрозой.
— Если станет, тогда и обсудим.
Корф подался вперед.
— Вы не допускаете, что существо Тумана способно влиять на вас самого?
— Допускаю я многое. Например, что кто-то из присутствующих изо всех сил пытается меня скомпрометировать, выдавая желаемое за действительное. Но, как видите, без доказательств обвинений не выдвигаю.
В зале стало очень тихо. Трубецкой медленно положил ладонь на молоток, но вмешиваться не стал.
— Это обвинение? — холодно спросил Вяземский.
— Нет. Пример того, почему не стоит превращать предположение в вывод.
— Убедительно, — тихо хмыкнул Барятинский.
— Вернемся к вопросу о семье, — произнес Апраксин. — Столица обсуждает конфликт между вами, Дмитрием и Сергеем. Насколько он способен повлиять на управление родом?
— В роду Волконских имеются разногласия. Они будут решены внутри рода и в рамках Устава. Выносить их на обсуждение Совета я не намерен.
— Но Дмитрий Александрович много лет управлял предприятиями и государственными связями Волконских, — заметил Шереметев. — Вы собираетесь отказаться от его опыта?
— Его дальнейшее участие зависит от результатов аудита.
— Значит, конфликт все же существует.
— Я назвал