Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Определённо не я. — Мафсала засмеялся. — Если ты вдруг такое подумала.
— Ну, у мамки не так много знакомых мужиков, которых она хоть как-то уважает.
— Она категорически не в моём вкусе.
— Так ты знаешь, кто?
— Догадываюсь.
— Скажи!
— Тебе нечем заплатить за такую информацию, ты ещё за дозу не рассчиталась. Выкинь из головы, это не самый актуальный вопрос сейчас. Удачного прихода. Саша, посиди с ней на всякий случай, ладно?
— А Сашку не того-этого?
— Нет, твоя подружка иммунна к сенсусу.
— Всё-то ты про всех знаешь…
— Работа такая. Не спеши, отдохни потом, вон кушетка, можешь даже поспать. А мне пора уже наконец выпить и пообщаться с вашими друзьями. Такова миссия Гудвина, Великого и Ужасного!
* * *
— Сашхен, меня может малёх потаращить, но ты не пугайся, — сказала Даша, осторожно укладываясь на кушетку. — Ох, глядь, однажды я соскочу с этой дряни, клянусь!
— Конечно. — Саша помогает ей, придерживая за плечи, потому что тело девочку слушается плохо.
— Да-да, знаю, все торчки так говорят. Но я не все, я реально справлюсь.
— Ты сильная.
— Сука, как же это всё омерзительно, ты б знала… — Даша зажимает шарик в ладонях. — Ненавижу себя. Даже больше, чем мамку, наверное. Хотя куда уж больше…
— Ты не виновата. Тебя такой сделали. И ты справишься. Я помогу.
— Спасибо, Саш. За всё. Ну, понеслась душа в ад… Не трогай меня пару минут, во избежание.
Даша зажмурилась и умолкла, по телу пробежала дрожь, мышцы живота напряглись, глазные яблоки заметались под веками. Ладони, обхватившие шарик, медленно сближаются по мере того, как он уменьшается, потом сходятся и замирают в жесте молитвы. Серия коротких сильных судорог, потом девочка расслабляется, руки падают вдоль тела.
— Всё в порядке? — осторожно спрашивает Саша.
— Ага. Зашибись, — отвечает Даша, не открывая глаза. — Дико стыдно, но очень приятно. Презираю себя за то, что мне так хорошо. Странно, в этот раз никого не хочется убить. Наверное, действительно другой купаж, от красного всегда аж в жопе полыхало.
— Силы вернулись?
— Это не сразу. Сейчас я даже встать не могу, но постепенно усвоится и накатит. Посидишь со мной немного?
— Сколько угодно.
— Знаешь, почему я сразу подписалась на задачу Мафсалы?
— Потому что у тебя была ломка, и ты согласилась бы на что угодно?
— Ну, так-то да… Но не только поэтому. Лучший способ гарантировать, что мамка не оттащит то говно своим хозяевам — исключить фактор мамки.
— Ты имеешь в виду…
— Точняк! Пора Даше стать сиротой!
Глава 20
Между нигде и никогда
— Какая забавная компания! — сказал клоун. — Мафсала, ты меня удивляешь! Только сегодня мы обсуждали сюжетность Мультиверсума, и вот я, пообщавшись с утра с мамой, вечером имею счастье приветствовать дочь!

Он нажал на поролоновый нос, выдавив из него смешной гудок.
— Охренеть какая радость, — буркнула Даша. — Опысаца просто.
— Ты знаешь, что Грета числит тебя в покойницах? Я поинтересовался, почему она снова путешествует в одиночестве, и ответ меня огорчил, кажется, больше, чем её.
— А с фига вам до меня дело?
— Просто к слову пришлось. Твоя мама хотела у меня кое-что прикупить, но, увы, я не смог ей помочь в этот раз. Она была сильно недовольна.
— Ну, видать, не так чтоб сильно, раз вы живой.
— Ну что ты, я слишком смешной, чтобы меня обидеть! Кроме того, я могу найти товар позже.
— Это мессир Фокман, — представил клоуна Мафсала. — Владелец и управляющий цирка.
— Я Ингвар, это Джен, Пацан, Саша и, конечно, Мудень.
— Гав!
— Дашу вы, похоже, и так знаете.
— Прелестно! Хотите контрамарки на представление? У нас ожидается аншлаг.
— У тебя найдётся свободный вагончик? — спросил Мафсала.
— О, так у них свой номер? Семейный? Оригинального, надо полагать, жанра?
— Нет, пассажирами. Им надо добраться в одно место, и, пожалуй, только ты знаешь, как.
— Маршрут цирка сюжетно обусловлен! Это тебе не автобус!
— Я знаю, но ты точно что-нибудь придумаешь. Найдётся минутка посидеть? Я тебе кое-что расскажу…
* * *
— Я сваливаю, — сказала Даша. — Маф намекнул, куда двинула мамка, и у меня появился уникальный шанс стать сиротой.
За окном ночь, в пустующей квартире старого дома горит на столе свечка, потом её тусклое мерцание перекрывает свет от ударившего в небо белого луча — включился маяк на площади. Город за окном расчертился резкими тенями, на пол лёг теневой крест оконного переплёта.

Представление цирка оказалось настолько зрелищным, что проняло даже скептичную Джен, а Пацан отхлопал себе все ладони. У Саши осталось странное впечатление: с одной стороны, всё было блестяще и увлекательно, номера сменяли друг друга, не давая зрителям выдохнуть, сплетая удивительно цельное полотно из эмоций, музыки и зрелища, с другой — за всем этим словно стояло что-то другое, какая-то скрытая упорядоченность во внешнем хаосе. «Замысел», — всплыла в голове почти своя мысль, и Саша, подумав, с ней согласилась. Цирк, если отбросить шум и мишуру, вспоминается ей сейчас как сложный механизм, созданный с непонятной целью. «Как башенные часы с фигурками — подумала она уже сама. — Все смотрят, как они выезжают, танцуют и кланяются под перезвон колокольчиков, но внутри невидимо пощёлкивают точные шестерёнки и качается безжалостно нарезающий время на ломтики маятник…»
Сианде цирк почему-то не понравился, она тоже что-то такое почувствовала за блестящим фасадом представления, что-то для неё знакомое и, пожалуй, враждебное. Их контакт очень ограниченный, они не всегда понимают друг друга, но иногда прорывается то мысль, то эмоция, которые девочка постепенно учится отличать от своих. Саша даже немного забеспокоилась за остальных: в отличие от Даши, ей Ингвар с его умным псом, Джен и Пацан скорее симпатичны. Не будет ли путешествие для них опасным? Сама она, скорее всего, отказалась бы. Несмотря на то, что артисты кажутся хорошими, интересными людьми — например старый знакомый Ингвара, цирковой стрелок Македонец, с которым они, оказывается, ехали в одном автобусе, — сам цирк оставил ощущение какой-то… жадности? Или требовательности? Нет, пожалуй, целеустремлённости. «Замысел»