Попаданец в поисках смысла - 3 - Тампио
Откланявшись, я всё-таки покинул компанию аристократов, провожавших меня с различными выражениями на лицах. Меня на самом деле решили подставить, или такое впечатление возникло из-за ухмылки Медизи? Зачем графине это вообще потребовалось? Если мне готовят неприятность, то она скорее всего на самом деле не в курсе, что я из себя представляю. Ведь, чем больше людей посвящено в интригу, тем выше шанс раскрытия.
Зачем Ранне Вейлтрих это надо? Вероятно, просто скучает, или ей нравится смотреть, как парни творят разные глупости. Ну, не подсунут же мне на самом деле необъезженную лошадь! Это слишком грубо для дочери герцога, которая мною ещё не была замечена в неосмотрительных поступках. Да и Мелира наверняка предупредила бы о возможных осложнениях.
Подавив в себе возникшее желание написать девушке и спросить у неё совета, я направился в библиотеку, у дверей которых столкнулся с одним однокурсником, которого видел на том злосчастном заседании любителей фантастики. Парень, завидев меня, чуть ли не бросился навстречу:
– Привет! Ты в библиотеку? Не слишком занят?
– Не слишком, – не стал скрывать я.
– Отлично! Можешь дать совет?
– Если в моих силах…
– Отлично! Меня зовут Мика Вей, и я пишу книгу.
Инна что-то нечленораздельно булькнула после этих слов..
– Это хорошо, и в чём проблема?
– Я написал первую главу, дал почитать одногруппникам, но не все оценили, как бы мне хотелось. Даже показалось, что они завидуют, вот и хотелось бы беспристрастного мнения.
– И ты посчитал, что я – беспристрастный?
– Ну да! Ты же герой!
Инна снова булькнула.
– Хорошо, – сказал я, подходя к стульям в коридоре. – Давай прочту.
Парень скинул файл и сел поблизости, чуть ли не пожирая меня глазами. Инна проверила файл на вирусы и дала добро на прочтение.
Вечерело. Высокие, большие горы отступали назад. Их снежные вершины начали пропадать во мгле, будто молча прощаются с одиноким путником.
Путник идёт, сильно устаёт: мысли путаются в голове, ноги спотыкаются на извилистой тропе. Он чувствует, как напрягается – тело устаёт. Огромные горы исчезают, переходя в плавный изгиб земли. Склоны становятся пологими, скалы отступают. Открывается бескрайняя равнина – море травы вокруг.
Путник поднимает глаза и смотрит вдаль. Сердце перестаёт колотиться и бьётся ровнее, и ровнее. Воздух меняется: в горах он колючий и холодный, а тут становится мягкий и тёплый. Всё пахнет полевыми цветами и сухой землёй.
Путник замедляет шаг и глубоко вдыхает. Он видит необозримую ширь: закат золотит траву, она мерцает, словно маленькие звёзды. Он стоит и не может оторваться от вида. Вдруг вдали видит – на границе алого неба и золотисто-зелёной равнины – силуэт трактира. Трактир скромный, но добрый. Окна светятся тёплым, манящим светом.
Путник ускоряет шаг – надежда о скором отдыхе гонит его вперёд. Дымок из трубы вьётся тонкой нитью и обещает тепло, и покой после долгого пути.
Приближается путник к зданию. Оно теперь кажется ещё более приветливее и притягательнее. Он представляет, как войдёт внутрь, стряхнёт пыль с плаща, сядет у камина, где пламя пляшет, греет, успокаивает.
Сердце путника бьётся чаще. Он понимает: долгий путь заканчивается хорошо – впереди отдых, сытная еда, добрые собеседники у камина. Радость наполняет душу, и он идёт быстрее к заветной цели.
Путник толкает тяжёлую дубовую дверь. Она скрипит протяжно, будто что‑то говорит. В лицо ударяет густой пряный воздух – пахнет жареным мясом, хмелем, чем‑то сладким. В зале шумно: хохот, напевы, звон кружек, треск пламени в камине у дальней стены.
Шагнул путник внутрь, и всё замерло. Пять женщин за столом сидели, разговаривали, а теперь обернулись разом. Взгляды их, жадные и предвкушающие, скользнули по путнику, по его одежде пыльной, и загорелись огнём недвусмысленным.
Отделилась от компании брюнетка пышнотелая, в платье с вырезом глубоким. Она шла к мужчине медленно, нарочито. Губы алые улыбались широко.
– Гость к нам пришёл! – пропела она. – В пыли весь, устал. Отдохнуть тебе надо с кем-нибудь душевным рядом!
Подтянулись за ней и остальные. Рыжая с кудрями по плечам поправила прядь, подмигнула:
– Красавцу пора согреться и, забыть про горы холодные!
Блондинка миниатюрная, с глазами лукавыми, обошла кругом, посмотрела оценивающе:
– Выносливый ты, видно. Тебе бы силы восстановить надо!
Статная и высокая положила руку на плечо – горячо, почти обжигающе:
– У нас тепло, уютно. Мы составим отличную компанию
Пятая – молчаливая – улыбнулась краешком губ. Пахли духи её – жасмином и чем-то пьянящим.
Окружили его полукольцом. Каждая поближе хотела быть: то рукавом заденет, то пальцами коснётся руки. Голоса гудели, слова сыпались:
– Комната наверху хорошая! Мы страстные! Тебя хотим все вместе!..
– Ну как? – нетерпеливо спросил парень?
– Почти неплохо, – слукавил я, быстро прочитав ещё пару абзацев. – Но есть нюансы… И дело даже не в стилистике, а в мотивации женских персонажей. Скажи, а с чего пять женщин внезапно возбудились от вида незнакомца и сразу начали его обхаживать? Если они шлюхи, то надо так и написать, чтобы читатель понимал причину их интереса. Если же они обычные женщины, которые перепили вина, то, на мой взгляд, это следует упомянуть. К тому же вся сцена выглядит слишком прямолинейной и шаблонной – будто вставлена просто «для галочки», чтобы добавить немного пикантности. У каждой из пяти женщин мог бы быть свой мотив: одна, допустим, заскучала в этом трактире и решила развлечься; другая увидела в путнике кого‑то, похожего на давнего возлюбленного; третья – просто любит флиртовать без серьёзных намерений; четвёртая рассчитывает получить какую-то выгоду – например, расспросить о новостях из дальних краёв; а пятая просто подхватывает общее настроение, ведомая стадным чувством.
Я прочитал очередной абзац предложенной главы и продолжил:
Ещё момент: их поведение слишком синхронно. В реальной жизни так не бывает – кто-то более смелый, кто-то осторожный, кто-то вообще может отнестись к незнакомцу с подозрением. А тут все разом «загорелись огнём недвусмысленным» и хором начали зазывать его наверх. Это выглядит неестественно. Было бы гораздо лучше, если бы