Системный рыбак 16 - Сергей Шиленко

— И всё же ядро у неё осушено, — сказал я. — Мастер, который смотрел её до вас, обмолвился: для восстановления нужны материалы глубинных вод. Высокого ранга. Вы человек, который знает всё о морских редкостях в этом городе. Где такое ищут?

Марло перестал улыбаться. Он двумя руками вернул Маску на стол, поднялся, прикрыл окно и только потом сел обратно.

— Сначала условие, — сказал он тихо и очень серьёзно. — Этого разговора не было. И источника у ваших сведений нет. Дадите слово?

— Даю.

— Хорошо. — Он помолчал, собираясь. — Потому что предмет, о котором вы спрашиваете, в городе один. И принадлежит он дому Клейн.

Ну разумеется. А кому же ещё.

— А затопленный город? — спросил я. — Вы три месяца работали там. Неужели в руинах не осталось ничего подходящего?

— Ничего такого ранга, — отрезал Марло. — Мы проверили всё, до чего смогли добраться. Для здешних вод это уникальнейшая вещь, сохранившаяся с древнейших времён, когда, если верить старым легендам, энергии здесь было во много раз больше.

— Большая глубинная жемчужина, — продолжил он, понизив голос. — Патриарх добыл её в молодости, а как именно, никто не знает. Я видел жемчужину однажды, сорок лет назад, и до сих пор помню её свет. В ней содержится чистая энергия глубин высокого ранга. Столько, что при правильном использовании ею можно было бы насытить целый город. Это сокровище, достойное старших сект, а не одного провинциального дома. Старшие Клейны десятилетиями используют её для культивации. На ней держится их сила. Если вашей Маске вообще может помочь какой-то один материал, то этой жемчужины хватит с огромным запасом. Дом продаст причалы, суд и половину города, но её не отдаст. И тому, кто спросит о ней вслух, я не завидую.

Марло продолжал перечислять меры предосторожности.

Я убрал Маску в перстень, допил чай и поблагодарил хозяина.

Интерлюдия: триумф Элизы

В лавке готового платья мадам Розетты пахло крахмалом и лавандой. За последнюю четверть часа необычные посетители успели перевернуть лавку вверх дном.

— Этот подиум, — вежливо сказала хозяйка, — вообще-то предназначен для примерок.

Подиум заняла Дина. Она свернулась вокруг рулона бархата, а её перламутровый панцирь отбрасывал блики от ламп на стены. Сгонять зверушку никто не рискнул: во сне она обнимала бархат лапками и сыто причмокивала. Белая кошка устроилась на шкафу с лентами и щурилась на каждый отрез шёлка. Рид сидел у зеркала и выносил вердикты: на неудачные платья он зевал, показывая клыки.

— Не отвлекайся.

ТУК!

Бабушка Майя опустила трость на половицу.

— Розетта, третье. То самое.

Третье платье вынесли из подсобки на вытянутых руках, и в лавке стало тихо.

Платье сшили из тёмно-синего шёлка, а по подолу пустили тонкую серебряную вышивку.

Элиза смотрела на него и молчала. Когда-то, целую жизнь назад, она стояла у чужой витрины и высчитывала, сколько месяцев премии стоит такая ткань, а потом отдала последний медяк старушке на рынке и пошла домой, запретив себе оборачиваться. Тогда платье было мечтой о другой жизни. Теперь это был просто её размер.

— Примерьте, госпожа управляющая, — сказала Розетта.

От нового обращения Элиза улыбалась. Вот ради этого стоило три месяца жить на плантациях.

Элиза вышла из-за ширмы, и все разом выдохнули. Даже кошка на шкафу приподняла голову. Рид оглядел Элизу с прилавка, моргнул и не зевнул. Для него это была высшая похвала.

— Вот, — довольно произнесла Майя. — Теперь пусть Корделия готовит вежливую улыбку. И Сонечка Альмер пусть готовит. У них вся зима впереди, натренируются. Освальд!

— Туфли уже отложены, госпожа, — отозвался дворецкий из-за стойки. — Серебряная пряжка, каблук устойчивый. Как вы распорядились ещё во вторник.

— А себе, бабушка? — Элиза повернулась перед зеркалом, и серебряный подол пошёл волной. — Вы обещали.

— И себе возьму, — согласилась Майя. — Тёмный бархат и новую шаль. Кто-то же должен придать этому балу приличный вид.

Элиза расплатилась из собственного жалованья. Она отсчитала монеты без дрожи в пальцах, приняла свёрток и посмотрела в зеркало. Плечи расправлены, улыбка сама держится на губах.

Девять дней до бала. Она была готова к нему уже сейчас.

* * *

От Марло я спускался пешком и прикидывал в уме расклады.

Жемчужина. Сокровищница Клейнов. А у меня оставалось в запасе на всё про всё всего двадцать шесть дней, если округлять к худшему. Купить жемчужину у них не выйдет, выменять после всего того что между нами было. Смешно. Остаётся проникнуть в чужую сокровищницу и забрать жемчужину. Любой местный страж на этом месте уже потянулся бы за кандалами.

Тут я заметил, что над средним ярусом тянулся дым.

Ветер гнал серый столб от жилых кварталов у реки в сторону доков. Крыши перекрывали обзор, поэтому место пожара было не разобрать. Судя по направлению, горело где-то у воды. Надеюсь, соседи уже тащат вёдра.

Дым почему-то напомнил земную Масленицу: горящее чучело и костёр.

Улыбка ещё не сошла с моего лица, когда из-за угла в меня едва не врезался Кевин.

Он затормозил в последний миг, проехавшись подошвами по булыжнику, и вскинул голову. Лицо у него побелело как мел, и веснушки выступили ещё ярче. Он хватал ртом воздух и никак не мог заговорить.

— Господин… — выдохнул он наконец. — Дом Дайлов… Поместье горит!

Я сорвался с места раньше, чем успел осознать сказанное Кевином. Дайлы! Булыжник бил в подошвы, встречные шарахались прижимаясь к стенам. А с каждым моим шагом дым впереди становился всё темнее и гуще.

— Держитесь. Я бегу…

До квартала у реки оставался ещё один поворот.

Едкая гарь отдавала металлом, и нёбо сразу засаднило. Дерево так не горит: оно пахнет дымом и смолой, даже когда полыхает целый дом. А это воняло лавкой алхимика, у которого что-то пошло не по рецепту.

Кевин отстал где-то на второй улице. Звать его я не стал.

Последний поворот я прошёл юзом, приложился плечом об угол дома и вылетел на улицу Дайлов.

Забор стоял. Ворота стояли. Всё остальное превратилось в топку. Над крышей бил столб белого огня с прозеленью у основания. Такое пламя даёт алхимическая горелка, если выкрутить вентиль до упора и уйти.

Каждый угол