Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

— «Стараться мало. Впрочем, это приходит с опытом. Главное, чтобы ты не возомнил себя богом. Тяжеловес, который не сомневается, — это уже не целитель, а мясник. Пусть даже и с благими намерениями».

— Учту.

— «Учти. А теперь давай по делу. Ты сказал — нужны методики, где целительство и травничество дают кумулятивный эффект. У меня есть пара наработок. Старых, правда, но под твой уровень вполне подойдут. Первая — это когда ты готовишь снадобье не до конца, оставляя его „открытым“, и завершаешь уже в теле больного. Понимаешь? Зелье становится проводником, а твоя сила — завершающим компонентом. Тогда лечение идёт и снаружи, и изнутри, и эффект удваивается».

— А вторая?

— «Вторая сложнее. Ты лечишь не болезнь, а человека. Смотришь не на орган, а на всё тело. Ищешь, где у него слабое место, какая стихия нарушена, какой канал забит. И уже под это готовишь отвар. Не от болезни — от человека. Это дольше сложнее, но и результат глубже».

Я задумался. Второй вариант мне понравился больше — он был какой-то… более правильный, что ли. Не то чтобы я не умел видеть тело целиком, просто раньше не задумывался, что под каждого можно готовить отдельное снадобье. Это вам не рутинная штамповка.

— А если совместить? — спросил я. — Начать с общего, а закончить точечным?

— «Вот это уже разговор», — одобрил наставник. — «Но учти: так работать — это как дрова рубить не топором, а финкой. Тонко, точно, но очень утомительно. Тебе придётся тратить на одного больного по нескольку часов. Иногда — дней».

— Ну, я и не гонюсь за количеством. Мне бы качество.

— «Тогда начинай с простого. Возьми того, кто уже списан, но ещё не умирает. Хронические, тяжелобольные, после операций. И попробуй. Если получится — значит, твой путь верен. Если нет — вернёшься к тому, с чего начал».

Я кивнул. Пациентов таких вокруг хватало — только успевай принимать. Но теперь я буду смотреть на них иначе. Не как на болезни, которые надо вылечить, а как на людей, которых надо собрать заново. По кусочкам.

— Спасибо, — сказал я негромко. — За то, что не бросил.

— «Куда я денусь», — хмыкнул он. — «Ты же без меня опять начнёшь экспериментировать на себе. А мне потом отвечать».

Я усмехнулся и поднялся с места. За окном уже светало, и в курятнике орал петух, которому было глубоко наплевать на все мои магические изыскания. Он просто орал, потому что у него наступило утро и забрезжил рассвет.

И это было правильно.

На следующий день я взял с собой записную книжку и забрался на самый высокий перевал, что в сторону Солдатки. День был выходной, суббота, утро, так что почти до всех своих бывших пациентов я смог дозвониться с первого раза. Связь с «Алтая» была не хуже, чем с обычного телефона, а то и лучше.

Беседы у меня были достаточно короткими. Интересовался, как у ребят со здоровьем, а потом спрашивал, не слышали ли они про кого-то из наших, афганцев, которых медицина признала безнадёжными.

Оказалось, слышали и даже могут попробовать их контакты найти.

Договорились созвониться завтра, в это же время.

На следующее утро я уже знал телефон и адрес Михаила Гладкова из Нижнего Тагила и телефон Семёна Деряги из Харькова.

Начать решил с Михаила, если что до него тут рукой подать, ну, по российским меркам.

— Здравствуйте, я могу с Михаилом поговорить? — задал я вопрос в ответ на «Алло», которое мявкнули женским голосом.

— М-м-м… вряд ли, он у нас плохо разговаривает, — неуверенно заявили мне в ответ.

— А вы тогда, простите, кто?

— Его сестра.

— А из взрослых есть кто-нибудь?

— Старшая сестра, но она сейчас на работе.

— Хм… А папа с мамой?

— Погибли в аварии. Для чего все эти вопросы? — почти всхлипнули на том конце провода.

— Так. Стоп. Всё хорошо. Я просто хочу помочь. Вашей старшей сестре можно позвонить на её работу?

— Нельзя. Её всё равно к телефону не позовут.

— Угу…– почесал я в затылке, но подумав, решил собрать побольше информации, — Ладно. Сейчас мы немножко поговорим, а потом вы мне подскажете, когда будет удобнее дозвониться до старшей сестры.

— Что вам от нас надо?

— Я просто хочу вылечить Михаила.

— У нас нет денег!

— Простите, а Миша хоть немного говорит?

— Говорит, но медленно, — нехотя признала моя собеседница.

— Попробуйте сказать, что ему Сокол звонит и предлагает его вылечить — если что, это мой афганский позывной, может он про меня что-то слышал?

— Да, он слышал про вас и согласен! — радостно зазвенел голосок девчули спустя добрую минуту.

— Тогда мне нужно с вашей старшей переговорить, когда я его смогу забрать, и сразу определитесь, кто при нём будет сиделкой. Срок излечения не подскажу. Ориентировочно от двух недель до месяца. Питанием обеспечу. За Михаилом приеду сам, у меня есть санитарный фургон.

— Так она сегодня после шести уже дома будет!

— Перезвоню в семь вечера, — положил я трубку.

— Алло, могу я переговорить с Семёном? — набрал я следующий номер, позвонив в Харьков.

— Не можете, — икнув в трубку, ответил мне пьяный голос, — Он лежит как бревно, и ни на что не способен.

Упс-с… как же всё плохо.

— А позовите тогда к трубке его маму.

— Зачем тебе?

— Может она желает оформиться в правительственную программу, где матерям воинов выплачивают материальную помощь? — тут же придумал я, чем можно пронзить разум алкаша, который уже с утра набрался.

— А-а… ну если это, — брякнул он трубкой, брошенной на стол, — Ксюха, иди к телефону, там какой-то малохольный что-то предлагает!

— Слушаю вас, — произнёс усталый женский голос.

— Вы и ваш сын нужны мне в Свердловске. Сына я постараюсь вылечить, но вам придётся побыть при нём около месяца в качестве сиделки.

— Спасибо, но у нас нет денег.

— Деньги я вам вышлю. Хватит и на купе СВ, которое на двоих, и на доставку сына