Легендарный Повар 2 - Гриша Гремлинов

Шубин отставил вино и глянул в сторону палатки Свиридова, а потом демонстративно сделал несколько хлопков в ладоши. Это движение не укрылось от меня, и я мысленно усмехнулся.

Толпа никак не угомонилась, и Никодиму Карловичу пришлось грохнуть кулаком по столу. Лицо секретаря гильдии было красным от гнева. От этого резкого грохота гвалт немного стих.

— Немедленно заменить! — рявкнул Никодим Карлович, и проверяющий отскочил на шаг. — И проверить ящики всех участников!

Вот тут-то я и увидел истинную суть участников. Делакур впился пальцами в край стола до белых костяшек. Кублицкий неодобрительно качнул головой и что-то зашептал на ухо побледневшему Вересову.

Пьер Жакоб замер с ножом в руке. Он переводил взгляд с моего открытого ящика на свой, и на лице его проступило недоумение. Пьер искренне не понимал, что происходит. Он отложил нож и придирчиво оглядел каждый кусочек, едва ли не пробуя на язык.

А вот Мясников хмыкнул, когда его ящик проверили. Сложно было угадать, что скрывалось за этой гримасой. И только Делакур в очередной раз брезгливо поморщился, словно испорченные продукты лишь подтвердили его мнение обо всём городе.

Я не сводил взгляда с судей, думая о том, кто из них ставленник Свиридова. Казначея отмёл сразу, у него так сильно были сжаты челюсти, что желваки ходили под кожей. Да и его взгляд, который он бросил в сторону палатки князя, говорил сам за себя.

Шубин же усмехнулся, отпил вина и заметил тихо, но так, что его услышали многие:

— Как у вас тут интересно, оказывается. Какие страсти! Я словно не на кулинарном конкурсе, а перед ареной. Правда, организаторы какие-то нерасторопные.

Интереснее всего вёл себя Вересов. Мало того, что он стал белее скатерти на моём столе, так ещё и вспотел, как в сауне. Он попытался что-то сказать, но только открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег.

Последним под мой взгляд попал отец Амвросий. Он открыл один глаз, посмотрел на суету и снова сделал вид, что дремлет. Наверное, его тоже можно выбросить из списка подозреваемых.

Веселее всего было наблюдать за Свиридовым. Он сидел, вцепившись в кресло, и не сводил с меня яростный взгляд. В ответ я только улыбнулся.

Через несколько минут мне принесли новый ящик, я открыл его и сразу активировал Оценку. И выдохнул, на этот раз всё было свежим.

— Продукты в порядке, — сказал я громко. — Я готов продолжать.

— Итак! Прошу прощения за эту заминку! — крикнул бургомистр. — Прошу всех участников приготовиться! Как только я переверну часы, у вас будет всего шестьдесят минут для приготовления блюд. Начали!

Он торжественно крутанул здоровенные песочные часы, взмахнул рукой, и время понеслось вперёд.

А я закатал рукава.

Со всех сторон неслись выкрики торговцев, звон посуды, смех детей и обрывки споров — толпа жила своей жизнью, и даже начало конкурса не заставило её умолкнуть. Где-то заиграла дудка, ей вторил бубен, а над ними всеми грохотал чей-то барабан.

Я на мгновение прикрыл глаза, отсекая этот хаос, и окружающий мир перестал для меня существовать. Был только стол, продукты и замысел, который уже обретал детали в моей голове. Главное, не перемудрить, а выбрать простое и вкусное блюдо, точнее, пять блюд для судей и для бургомистра. И сегодня в меню у меня будут медальоны с соусом и лепёшками.

Я открыл глаза и принялся за работу. Начать следовало с того, что дольше всего готовится — с бульона. Мясные обрезки полетели в котелок. Туда же отправится половина луковицы, которую я собираюсь обжечь на сухой сковороде. А вот для цвета отлично подойдёт морковка. Её я порежу на крупные кружки. Всё вместе будет томиться на слабом огне, пока я не закончу с мясом.

Время побежало вперёд, и я взялся за мясо. Говяжья вырезка легла на доску, и нож легко скользил поперёк волокон, оставляя на дереве медальоны толщиной в два пальца. Каждый кусок я отбил плоской стороной клинка, чтобы не нарушить структуру мяса, а только размягчить. Основательно приправил тем, что было, и отправил отдыхать.

Как бы я ни был увлечён готовкой, глаза то и дело переключались на других участников и проверяющих. Вместе со старичком вокруг столов кружил ещё и молодой парень. Он то в сковородку заглянет, то спросит что-то, короче, отвлекали как могли. Впрочем, таких профессионалов подобной ерундой с ритма не собьёшь.

В какой-то момент толпа громко ахнула, я услышал фамилию столичного повара и глянул в его сторону. Вот это да! Он не просто готовил, а разыграл настоящее шоу для зрителей! В медной миске взбивал яйца, подбрасывал их в воздух и ловил обратно, не проливая ни капли. Он бросил в мою сторону короткий взгляд, полный холодного превосходства, и тут же вернулся к своему столу. Хоть песчинки в часах бежали быстро, Делакур не спешил и не сомневался в своих действиях. Я видел только отработанную годами технику и артистизм. Да уж, с таким мастером мне интересно соревноваться.

Пока мясо отдыхало, я насыпал в глубокую миску муку, сделал в центре углубление, добавил яйцо, щепотку соли и ложку молока. Пришло время теста. Его я замешивал почти десять минут, пока оно не стало гладким, как шёлк. Быстро скатал в шар и накрыл влажным полотенцем.

— А вы какое блюдо собираетесь готовить? — у моего стола оказался старик-проверяющий.

— Медальоны с лепёшками, — быстро ответил я, не сводя взгляда с котелка, потому что бульон уже закипел. — Вы не могли бы принести табуретку?

— Табуретку? Вам мало места на кухонном столе?

— Для кота, чтобы он лапами на стол не вставал.

У проверяющего дёрнулся глаз, но он ничего мне не ответил, лишь махнул рукой, и вскоре возле стола появился колченогий табурет. Бекон в одну секунду оказался на нём и теперь смотрел на мясо с утроенным вниманием. Впрочем, даже кота проняла серьёзность момента, и он вёл себя исключительно прилично.

Тем временем я быстро снял пену с бульона, пригасил кристалл до минимума. К слову, у этой модели жаровни было две конфорки, и у меня с лёгкостью получится поставить на неё ещё и сковородку. Это было очень удобно, так как место для второго такого же монстра на столе не осталось. Так что мне оставалось лишь повернуть