Сиротка в Академии Мрака. Королева Теней - Мария Александровна Ерова

С тех пор, как Ваалант исчез, прихватив с собой своего прихвостня, который обманным путём едва не лишил меня невинности, я так и продолжала сидеть посреди комнаты, опустившись на пол, не испытывая ни голода, ни жажды, ни иных потребностей, свойственных человеку. Соприкоснувшись с волшебством, получив реальные доказательства его существования, ты странным образом теряешь все иные желания. И твою голову начинает занимать лишь мысль о том, как было бы прекрасно принадлежать к этому миру, полному чего-то необычного. Но я, кажется, свою возможность упустила.

Наверное, тягу к прекрасному я приобрела ещё в детстве, проведённом в детском доме, самом ужасном месте на земле, как я тогда думала. Впрочем, я не ошиблась.

В застенках сего заведения всегда пахло средствами дезинфекции и приторной кашей, что была такой ужасно невкусной, словно люди, её готовившие, были не поварами, а недоучками без дипломов. Воспитательницы в потертых халатах будто смотрели сквозь нас, будто мы были не больше, чем тени — блеклыми, никому не ненужными отказниками. Их голоса скрипели, как несмазанные двери:

— Опять не доела? Будешь сидеть, пока тарелка не станет чистой!

Ложка холодной манки прилипала к нёбу, и мне приходилось давиться, чтобы её проглотить. А где-то за окном смеялись «домашние» дети, капризные и сытые, даже не подозревавшие о том, как могла бы сложиться их жизнь, если бы и они лишились опеки родителей.

Здесь выживали по волчьим законам.

Старшие отбирали сладости с посылок (если вдруг приходили). Младших «случайно» толкали с лестницы. Я научилась прятать хлеб в карманы, и без того тонюсенькие кусочки за обедом могли вырвать прямо из рук. Однажды на уроке рисования девочка с оспинами на лице разорвала мой рисунок семьи (какая ирония) и прошептала:

— Ты никому не нужна. Даже тут. Просто не думай об этом.

А ещё были жуткие ночи.

Темнота кралась в спальню вместе с дежурным воспитателем, обрывая свет резким нажатием выключателя, никогда не задаваясь вопросом, может, он ещё кому-то так нужен. Кто-то всхлипывал в подушку, кто-то крался к чужой одежде «проверять карманы». Я закутывалась в одеяло и пыталась уснуть, чтобы прожить ещё один день, приближающий меня к совершеннолетию.

Я выросла. Но до сих пор вздрагивала, когда кто-то резко поднимал руку, пропитанная горьким жизненным опытом. И до сих ненавидела запах хлорки, что преследовал меня всё моё детство.

Уже тогда я поняла, что ад находится не под землёй. Он в казённых стенах, где дети учатся жить без родителей.

Но в то же самое время, будучи лишённой всего — как материальных благ, так и любви и заботы родителей, я научилась мечтать, строя в своей голове планы, как буду жить дальше. Кем стану, когда выросту. Этот образ был не чем-то определённым, нет. Я просто хотела стать значимой, нужной, богатой. Да-да, я хотела жить так, как мне самой этого хотелось. Есть то, чего я любила, но пока что не знала в силу обстоятельств.

И это почти удалось. Почти…

Я вновь заскулила, обхватив колени руками и вонзив острые ногти в свои ладони. Честно, даже думать не хотелось сейчас, что по собственной глупости я потеряла то, о чём так долго мечтала, чего так долго ждала. Ваалант — я чувствовала, я это знала, мог помочь мне в этом, и если бы не его мерзкий фамильяр…

О, как я сейчас была зла на него! Вот если бы мне удалось сейчас повернуть время вспять, я бы отхлестала этого мерзкого кота тапкой! И выгнала бы прочь. Но, увы, не всё было мне подвластно. И, наверное, нужно было смириться…

Встав и осмотревшись, словно я была не у себя дома, а в совершенно незнакомом месте, я поёжилась. Оказывается, если так долго сидеть без движения, можно замёрзнуть и даже, наверное, простудиться. Невероятно захотелось принять горячую ванную. Конечно, ведь она могла бы помочь мне не только согреться, но и привести мысли в порядок.

Внутри было душно, и я вспомнила что относительно недавно наглый кот в человеческом обличии принимал здесь душ. Злость опять поднялась со дна моей души, намереваясь затмить разум. Я бросила в стирку небрежно скомканное влажное полотенце, расставила по местам бутыльки с шампунями и гелями для душа, поставила набираться воду в ванну…

И тут моё внимание привлёк небольшой предмет, что принадлежал не мне… По форме он напоминал гитарный медиатор, или лепесток какого-то неведомого цветка, только очень жёсткий, прочный, чуть выгнутый посередине и заострённый сверху. Нижняя же его часть (если я правильно определила понятие верх-низ) была, напротив, округлой. Поверхность странного лепестка была словно чем-то покрыта, перламутром или иной субстанцией, но это смотрелось очень даже неплохо.

Отвлекшись от скорбных мыслей, я забралась в ванну, не выпуская из рук этот странный предмет и продолжая рассматривать его. Откуда он здесь взялся? Разве что, фамильяр Вааланта обронил его, когда хозяйничал в душе…

Присмотревшись получше, я вдруг чётко осознала: это же был коготь! Он даже напоминал немного кошачий, но так, если бы вырос он на человеке… Точно! Ведь Николас обращался в кота, когда… Ну да чего теперь было об этом говорить. Я вновь взглянула на свою находку, не зная, что с ней теперь делать. Не выкидывать же?

Но как только я это осознала, то почувствовала, что меня будто затягивает в какой-то водоворот прямо из собственной ванны! Я закричала, захлёбываясь водой, а в следующий миг…

— Новенькая…

— Новенькая?

— Новенькая!

Эти голоса, казалось, смешались в моей голове одним единым эхом, гулом, который не так-то легко было перекрыть силой мысли. Я лежала с закрытыми глазами, совершенно разбитая, чувствуя во рту и горле остатки воды, которая едва не стала моей погибелью и всем телом ощущая холод камня, из которого был сделан пол. Сил не было даже пошевелиться, не то, что встать. Казалось, меня выжали досуха, и выбросили в мусорное ведро для дальнейшей утилизации.

— Почему она голая? — донёсся до меня чей-то удивлённый женский голос.

— М-м-м, а мне нравится! Не каждый день видишь адепток в таком… пикарном виде! — это уже был мужской голос, но я поняла, что предметом разговора была я.

Парни загоготали, их поддержали некоторые девушки, но в тот же миг я, сгорая от стыда, хоть и не была ни в чём повинна, почувствовала, как меня кто-то укрывает плащом.

— Бедная… — совсем близко прозвучал тот же женский голос. — Видимо, перепутала