Шёпот времён - Дмитрий Лифановский
А вот следующие две встречи заставили меня внутренне напрячься. Это явно были хищники. Оба раза я замечал лишь смазанные, текучие тени, крадущиеся среди гранитных нагромождений. Они двигались так быстро и плавно, что глаз едва успевал уловить движение. Разглядеть подробности не удавалось — стоило мне навести на них оптику, как твари мгновенно растворялись среди валунов и глубоких расщелин, будто чувствуя мой взгляд.
Солнце постепенно скатилось к кромке оставшегося за спиной леса. Памятуя о монстрах, обитающих в этих горах, к разбивке лагеря отнесся с максимальной ответственностью. Два контура сигнальных артефактов, мины, парализующие ловушки. Палатку разместил под каменным козырьком, нависающим над небольшой относительно пологой площадкой, так называемой «полкой», выбранной мной для ночевки. Едва успел развести костер, благо, дров в хранилище запас не мало, как моментально стемнело.
Разогрел офицерский сухпай, коих мне с флотских складов щедро отсыпал Олег, и, запивая вкусную гороховую кашу с мясом отличным вином, развалился на теплом каримате, с облегчением вытянув гудящие от длительного путешествия по горам ноги.
Стало ощутимо холодней. Подул свежий ночной ветерок. Обычное дело в горах. А я завороженно глядел на творившуюся вокруг магическую феерию, вызванною аномалией. Воздух, перенасыщенный энергией хаоса, едва заметно фосфоресцировал, окутывая изломанные скалы призрачным, бледно-лиловым сиянием. Периодически это ровное, тягучее свечение прорезали короткие, беззвучные всполохи микроскопических разрядов, будто невидимые светлячки сталкивались друг с другом, вспыхивая крошечными сверхновыми.
Это завораживало. Дикая, инопланетная красота, таящая в себе абсолютную смерть. Контраст между величественным спокойствием спящих, монументальных гор и разлитой в самом воздухе смертоносной радиацией хаоса будоражил кровь. Казалось, скалы дышат, пульсируют в едином, нечеловеческом ритме. Я лежал, наслаждаясь этим фантастическим пейзажем, вслушиваясь в давящую, звенящую тишину, понимая умом, что в каждую секунду из этой красоты может вынырнуть клыкастая смерть.
Нереальная, инопланетная красота, величественная невозмутимость спящих гор и понимание, что в каждую секунду мнимое спокойствие может взорваться смертельной опасностью. Невообразимый контраст между безмятежностью пейзажа и затаившейся в нём угрозой казался почти осязаемым. И это будоражило кровь.
Я лежал, наслаждаясь этим фантастическим пейзажем, вслушиваясь в давящую, звенящую тишину и сам не заметил, как уснул. Густая тягучая дрема навалилась незаметно, обволакивая мозг сладким дурманом. Тело потяжелело. Сквозь туман забытья, услышал глухой звон выпавшей из рук и покатившейся по камням чашки. Но не придал ему значения.
Разум накрыла вязкая пелена апатии и безразличия. Где-то на периферии сознания мерцало понимание, что что-то не так, что это не правильно. Я практически поддался мягкой, обволакивающей смерти, виртуозно маскирующейся под долгожданный отдых. Если бы не паранойя человека, прожившего не один десяток не самых спокойных жизней.
Сработал один из сигнальных контуров, привязанных напрямую к нервной системе. На меня словно плеснули кипятка и тут же воткнули в тело высоковольтные провода. Боль — лучшее средство от ментальной атаки. А что такая может быть я предполагал, хорошо помня, как давила на меня тварь, едва не прервавшая наш поход через Заброшенные земли.
Мое тело рефлекторно выгнуло дугой, из горла вырвался хриплый, сдавленный стон. Ослепительная вспышка перед глазами в одно мгновение выжгла сладкий дурман, возвращая кристальную ясность мысли. Следом, где-то на границе слуха, сухо щелкнула сработавшая мина, а за ней тревожно затрещала разряжающаяся парализующая ловушка.
Я скатился с каримата в сторону, инстинктивно уходя из зоны потенциального удара. Руки сами, ведомые наработанной тысячами повторений мышечной памятью, схватили взведенный арбалет и тяжелое древко рогатины. Вжавшись спиной в шершавый гранит под козырьком скалы, я попытался унять бешено колотящееся сердце. Идеальная позиция — со спины не зайти, силуэт сливается с камнем в темноте, а впереди открывается отличный сектор для стрельбы.
Ждать пришлось недолго.
Сквозь призрачное лиловое свечение аномалии, на край освещенного тлеющим костром пятачка, бесшумно выскользнула гибкая тень. Хищник не получил серьезного урона от ловушек. Осколки мины лишь оцарапали его броню, а парализующий разряд только разозлил.
Тварь была размером с крупную пуму. От каждого ее движения веяло первобытной угрозой. Эволюция, подстегнутая хаосом, создала идеального скрытного убийцу-телепата.
У мутанта не было шерсти. Тело обтягивала плотная, бугристая кожа пепельно-серого цвета, местами переходящая в жесткие роговые пластины, напоминающие панцирь. Вдоль хребта растянулся костистый, похожий на плавник гребень. Непропорционально большая голова с огромной, клыкастой, истекающей тянущейся слюной пастью. Вместо носа, покрытые слизью провалы. Фасеточные, лишенные зрачков глаза, затянутые защитной пленкой не мигая смотрели прямо на меня, пытаясь подавить мой разум. Но сейчас я был готов, ударив в ответ ментальной волной.
Тварь поняла, что я вырвался из-под ее контроля. Гребень на ее спине вспыхнул ядовито-зеленым светом, и на меня обрушился новый мощный удар. Мобилизовав все внутренние резервы, я выстроил щит — жесткий и непробиваемый, как монолитная плита. И, тем не менее, хищнику почти удалось достать меня. Невидимый пресс сдавил виски, из носа горячей струйкой брызнула кровь.
Поняв, что дистанционная атака не принесла должного успеха, зверюга издала шипящий звук, больше похожий на стравливание пара под высоким давлением из пробитого котла, и бросился в атаку. Расстояние в десять метров мутант преодолел одним стелющимся прыжком, выставив вперед лапы с серповидными, зазубренными когтями.
Я вскинул арбалет и нажал на спуск.
Тяжелый болт с бронебойным артефактным наконечником вонзился твари прямо в грудь, но не пробил массивную грудную клетку, а лишь с хрустом разворотил роговую пластину, глубоко уйдя в мышцы. Что, впрочем, не остановило зверя. Бросив бесполезный арбалет, я перехватил рогатину обеими руками, уперев тупой конец толстого древка в глубокую трещину у самого основания скалы. Классический прием охотников на медведя. Ничего надежнее за века так и не придумали.
Мутант рухнул прямо на выставленное острие. Закаленная сталь с влажным хрустом пробила толстую шкуру на шее, входя глубоко в плоть и разрывая артерии. Удар был такой колоссальной силы, что прочное древко жалобно затрещало, выгибаясь дугой, а меня едва не расплющило о камень за моей спиной.
Тварь забилась в агонии. Ее когти в миллиметре от моего лица высекали искры из гранита. Густая, кровь брызнула мне на рукав куртки. Я навалился всем весом на древко, стиснув зубы и удерживая бьющееся в конвульсиях тело на безопасном расстоянии. Ментальные толчки в моей голове становились всё слабее, пока не превратились в жалкий, затухающий писк.
Еще полминуты бешеных рывков, и