Кощеево царство - Ольга Богатикова
— Что ты, вовсе нет. Лебедя нельзя взять в плен. Он, как туман, просочится на свободу из любой клетки, даже из магической. Я думаю, его задерживать никто и не стал. Так, побеседовали, вырвали перо и отпустили.
Возможно, еще наложили следящие чары, чтобы наблюдать за его полетами. Вдруг он снова заявится ко мне в гости, или, хотя бы, выйдет на связь? В этом случае отыскать меня будет проще простого. Мы с Феофаном это понимали отлично, поэтому ментальных сигналов друг другу не посылали.
— Получается, перышко тебе отправил не лебедь?
— Ну да. Его отправил кощей.
Надо полагать, Феофан отказался говорить, где я сейчас нахожусь. Возможно, даже сказал, что лично общаться со мной больше не станет, поэтому колдун решил отправить весточку сам. Представляю, как он был этим недоволен! Ведь отследить межмирное передвижение пера практически невозможно…
— С ума сойти, — Елисей покачал головой. — Выходит, страшный верховный маг в курсе, что я иду к нему за Аленой?
— О нет, — улыбнулась в ответ. — Он рассчитывает, что за девочкой отправлюсь я. Его ждет большой сюрприз.
— Объясни, пожалуйста, что ему помешает раздавить меня, как дождевого червя?
— Магия, Елисей. Ему помешает магия твоего мира. Ты — житель другой реальности и несешь на себе ее отпечаток. Кощей не может просто схватить тебя и физически уничтожить. Если он попробует это сделать, чары Земли встанут на твою защиту. Тем не менее, колдун вряд ли отдаст Алену просто так. Это не в его характере. Возможно, он предложит тебе выполнить какие-нибудь задания или разгадать загадки.
— А, я понял. Это как в сказке, да? Он отдаст мне племянницу, если я исполню его поручения.
— Вроде того. Хотя Кощей может придумать что-нибудь еще, поинтереснее.
— Слушай. Если меня защищает магия Земли, значит, Алену она защищает тоже?
— Да.
— Тогда отчего она не может просто уйти из дворца?
— Ее защита отличается от твоей. Убить девочку нельзя, а держать в плену очень даже можно.
— Но почему?
— Потому, что она не половозрелая, а значит, не совсем человек.
Лицо Елисея вытянулось.
— Не понял. Что значит, не совсем человек?!
Я глубоко вздохнула.
— Как бы тебе объяснить… Детская аура очень пластична. Более-менее стабильной она становится лишь к наступлению половой зрелости, а до этого ребенок открыт колдовскому влиянию гораздо сильнее, чем мы с тобой. В вашем мире тоже существовала такая тема: человек считался взрослым, лишь когда вступал в брак. Так рассуждали несколько столетий назад, когда ранние браки были в порядке вещей. Правда, у вас к этому вопросу подходили с другой стороны. Дела с медициной тогда обстояли не очень, детская смертность была высокой, поэтому ребятишки до определенного момента считались едва ли не потусторонними созданиями, ведь они могли в любой момент умереть…
Елисей хотел что-то сказать, но вместо этого вдруг встал, как вкопанный.
— Смотри, Василиса, я, кажется, подошел к смешанному лесу. Куда мне идти теперь?
Я наклонилась к стеклу. Действительно, помимо сосен над Савиным возвышались клены и дубы.
— Тебе надо свернуть влево. Видишь, между кустов виднеется тропика?
— Не вижу.
— Смотри внимательнее.
— Там нет никакой тропинки, Василиса.
— Есть, только она заросла травой. Люди здесь ходят очень редко.
— Все, я увидел. Сворачиваю.
— Иди по этой дорожке, пока не выйдешь к кладбищу.
— Там есть кладбище?
— Да, старинное захоронение. Оно находится на маленькой круглой полянке. Сразу говорю: ты не найдешь там ни крестов, ни надгробных камней. Могила на поляне всего одна, но роскошная.
— Хочешь сказать, путь в Кощеево царство лежит через нее?
— В некотором роде. Скоро увидишь сам.
Елисей снова хотел мне ответить, и снова промолчал. Пока он пробирался сквозь заросли, я успела подогреть воду и выпить чашку чая.
День, между тем, клонился к вечеру. За окном еще было светло, но в лесу стало значительно темнее. Елисей шагал молча. Он снова о чем-то задумался и, кажется, перестал следить за дорогой.
— Зря я тебя послушался, — сказал он в какой-то момент. — Надо было взять с собой хотя бы пакетик с печеньем. Очень хочется чего-нибудь пожевать, а в карманах пусто.
— Не волнуйся, сейчас тебя покормят, — улыбнулась я. — И не разгоняйся, а то проскочишь нужное место. Ты уже пришел.
Савин остановился и огляделся по сторонам. Он находился на широком пятачке, покрытом густой изумрудной травой.
— И где здесь кладбище? — поинтересовался мужчина. — Тут нет никакой могилы.
— Она находится в середине поляны.
Елисей сделал несколько шагов вперед.
— Это же крест-голубец!
Зеркало отобразило маленький деревянный домик со скатной крышей, стоявший на пне, который остался от какого-то тонкого молодого деревца.
— Я читал, что такие штуки когда-то использовали, как надгробные памятники, — сказал Савин, осматривая домик со всех сторон. — А в древности внутри такого строения оставляли прах умершего человека. Это и есть то самое захоронение?
— Да. Теперь немного от него отойди и скажи: «Избушка, избушка, встань к лесу задом, а ко мне, добру молодцу, передом. Мне не век вековать, одну ночь ночевать!»
— Ты серьезно? — удивился Елисей. — Это же слова из сказки про Ивана-царевича!
— Это старинное заклинание, которое делает видимым пограничный пункт между миром людей и Кощеевым царством. Скажи его, и убедишься сам.
— Ладно, — кивнул Елисей. — Избушка, избушка, встань к лесу задом, а ко мне, добру молодцу, передом. Мне не век вековать, одну ночь ночевать!
Едва он произнес последнее слово, как деревянный домик начал расти. Пень, на котором он стоял, в одну секунду стал в пять раз шире и поднялся над землей метра на полтора. Домик же превратился в бревенчатую избу,