Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

— Ранен? — спросил я.

— Царапина, — спокойно ответил он, даже не посмотрев в мою сторону.

Потом ненадолго задумался.

— Хотя… пожалуй, схожу поною твоей даме. Вдруг она пожалеет меня, бросит тебя и уйдет со мной.

Я не удержался от смеха. Как же плохо он знал мою даму.

— Сначала она часа два будет читать тебе лекцию о том, что нельзя размахивать мечом так, словно у тебя девять жизней. Потом обработает рану каким-нибудь зельем, которое будет пахнуть хуже тухлой рыбы, забинтует так, что ты неделю не сможешь согнуть руку, и заставит каждый день приходить на осмотр.

Эсол внимательно слушал.

Я усмехнулся и закончил:

— А вечером, после нескольких часов любви, обязательно расскажет мне, какой ты безответственный пациент.

Он потер подбородок, будто всерьез обдумывал мои слова.

— Хм… Тогда пойду ко второй. Вдруг она окажется поласковее.

На этот раз я рассмеялся уже в голос.

Эсол посмотрел в сторону Виолы, которая как раз перевязывала чью-то руку, и обреченно покачал головой.

— Да… ты прав. Эта, если не убьет, уже считай — проявила заботу.

Он направился к фонтану, а я — туда, где уже работала Адель.

Стоило мне подойти ближе, как она подняла голову.

— Ты цел?

Я улыбнулся.

— Да.

Она тут же подошла ближе.

— Дай посмотреть.

— Ведьмочка…

— Не спорь с врачом.

Вздохнув, закатал рукав.

Она тут же схватила меня за руку, заставила повернуться к свету и принялась внимательно осматривать лицо, шею, плечи и руки, словно искала каждую новую царапину.

Врач осторожно осмотрела плечо. Это действительно была всего лишь царапина. Но разве она способна проигнорировать даже столь незначительное ранение.

— Еще немного, и пришлось бы зашивать, — Зло зашипела любима.

— Но не пришлось же, — Успокаивающе ответил я.

Она осторожно сняла повязку с плеча, недовольно нахмурилась и снова начала промывать рану.

— Иди. Если снова ввяжешься в драку, на этот раз шить буду без обезболивающего.

Я рассмеялся, а затем стал серьезный,

Было в ее выражении лица что-!₽м что начало беспокоить. Не долго ходя с этой мыслью задал вопрос.

— Что тебя беспокоит?

— Слишком много раненых, — тут же ответило врач. — Наших с Виолой запасов не хватит. Да и сил тоже.

Она тяжело вздохнула.

Я улыбнулся. Другого ответа и не ожидал. Моя ведьма оставалась собой.

Для нее любовь никогда не чужая жизнь не просто словами. Она проявляет заботу иначе чем другие. Новые бинты, вовремя наложенные швы, и бесконечное желани е сохранить как можно больше жизней.

Пока она перевязывала мое плечо, я неожиданно подумал, что, когда все закончится, обязательно увезу ее отсюда.

Подальше от крови. От бесконечных попыток кого-нибудь убить.

Кажется, Алек рассказывал, что у него есть небольшой дом за городом. Лес, озеро и ни одного человека на несколько миль вокруг.

Идеальное место, чтобы моя ведьма наконец перестала спасать весь мир хотя бы на несколько дней.

В этот момент со стороны площади послышался шум.

Я поднял голову.

По мостовой к нам быстро шла Эстер.

Следом за ней — еще около десятка девушек с лекарскими сумками через плечо. Они внимательно осматривали площадь, на ходу определяя, кому помощь нужна в первую очередь. Ни суеты, ни паники. Только спокойная, уверенная работа.

Совсем как у Адель.

Я невольно посмотрел на нее. Женщина, изменила этот мир одним лишь желанием помогать людям.

— Об этом можешь больше не переживать, — тихо сказал я, отвечая на ее слова о том, что раненых слишком много.

Она проследила за моим взглядом. Замерла всего на мгновение. А потом бросилась вперед.

— Эстер!

С другой стороны площади, почти одновременно с ней, к настоятельнице уже бежала Виола.

Прошло три недели.

За это время город словно заново учился жить.

На улицах снова появились торговцы. На рыночной площади привычно спорили из-за цены овощей, дети носились между рядами, а кузнецы с самого утра стучали молотами так громко, будто хотели убедить всех вокруг, что ничего страшного никогда и не происходило.

Только люди изменились. Теперь они чаще улыбались. Они больше не шарахались от женщин в монастырских платьях. Не переходили на другую сторону улицы, увидев меня с лекарской сумкой. Наоборот, здоровались, благодарили, иногда останавливались всего на минуту, чтобы рассказать, как зажила старая рана или как чувствует себя кто-нибудь из родственников.

Однажды пожилой мужчина даже принес корзину яблок.

Просто так. В знак благодарности.

Я долго пыталась отказаться, но он оказался упрямее меня.

— Если не возьмете, — заявил он тогда, — жена меня домой не пустит.

Пришлось взять.

Я улыбнулась, вспоминая тот разговор, и закрыла историю болезни очередного пациента.

— Всё, — сказала я мальчику лет десяти, осторожно завязывая последний узел на повязке. — Через три дня покажешься снова.

Он серьезно кивнул.

— Спасибо, госпожа лекарь.

— Не госпожа.

— Тогда…

Он растерялся. Я подсказала:

— Просто доктор.

Он широко улыбнулся.

— Спасибо, доктор.

Я потрепала его по волосам.

— Беги.

Стоило мальчику скрыться за дверью, как в кабинет вошла Виола.

За эти недели и она изменилась.

Нет, вспыльчивость никуда не исчезла. Иногда она всё так же ворчала на пациентов, могла пригрозить особо непослушному мальчишке дополнительной перевязкой исключительно в воспитательных целях. Но теперь она больше не боялась принимать решения.

Люди ей доверяли. А она доверяла себе.

— Следующий уже ждет, — сообщила она, заглядывая в записи.

— Кто?

— Старик Брон.

Я тихо рассмеялась.

— Опять спина?

— Нет.

— Тогда что?

— Решил проверить, не умеешь ли ты омолаживать.

Я закрыла лицо ладонью.

— Почему все считают, что врач умеет делать абсолютно всё?

— Потому что ты однажды заставила встать человека, которого уже считали мертвым. Поговаривают это был Лев восточного квартала.

— У него была остановка сердца.

— Это ты знаешь. А весь город решил, что ты колдовала.

Мы переглянулись и одновременно улыбнулись. В этот момент дверь снова открылась. На пороге появилась Эстер.

Она выглядела почти так же, как прежде. Только серебра в волосах стало чуть больше.

— Освободилась? — спросила она.

— Нет. Старик Брон ждёт своей очереди.

Настоятельница оглядела комнату. На полках уже не хватало места для книг. На столах лежали исписанные тетради. А в соседней комнате, на отдельной скамье несколько девушек обсуждали устройство человеческого сердца, споря так горячо, будто речь шла о государственном перевороте.

Эстер долго молчала. Потом неожиданно сказала:

— Я думаю, что тебе пора уйти.

Я удивленно подняла голову.

— Что?

Она спокойно встретила мой взгляд.

— Ты давно выросла из этой роли.

Я ничего не ответила, так как была с ней согласна.

— Девочки многому научились, — продолжила она. — Виола уже ведет прием самостоятельно. Остальные тоже постепенно становятся