Аллер. Том 3 - Олег Сынков

— Иди, Берар, да и все свободны, вернее, займитесь делом.

И кабинет вмиг опустел, остался только брат и НЕУ, мой питомец.

Брат посмотрел на меня и сказал:— Сильным ты становишься, брат.

Я посмотрел на себя, потрогал мышцы на руках и взглянул на брата.

— Да, я, Аллер, не о мышцах говорю. Сильным правителем ты становишься. У тебя после того случая на Шабу как будто второе дыхание открылось, Аллер. Я всё присматривался и не узнавал тебя всё время. У тебя какие-то скрытые силы вдруг появились сразу. И мне это нравится до сих пор в тебе, хотя с твоей памятью как-то не вяжется это всё. Ты что-то вспоминаешь иногда, я это вижу. А иногда такие вещи высказываешь, что никто никогда об этом до тебя ещё и не говорил. У тебя как будто включилась батарейка внутри. Но ты всё равно мне брат и по крови, и по разуму, и по делам. Продолжай в том же духе, брат, мне это всё по нраву. А сейчас я пойду отдыхать, да и ты не задерживайся, иди заряжай свою батарейку, — и мой брат улыбнулся. А потом молча вышел из кабинета.

Я остался один, ну если не считать Крафа. Мысли завертелись как ураган. Что это сейчас такое было, что за откровения от Бата я только что услышал? Штирлиц ещё не был так близок к провалу.

Мой брат, Бат, человек суровый и прямолинейный, редко выражал свои мысли столь открыто. Его слова, словно удар молота, встряхнули меня изнутри. «Скрытые силы», «второе дыхание», «батарейка внутри»… Что всё это значило? Я, Аллер, всегда гордился своим острым умом и аналитическим складом, постигая мир через логику и наблюдения. Но после тех событий на Шабу, после той грани, за которой я, казалось, потерял себя, что-то действительно изменилось.

Я коснулся своей руки, ощущая привычную твердость мышц, но брат имел в виду нечто иное. Он видел трансформацию, которую сам едва ли понимал. Вспоминались обрывки моей земной жизни, знания, которых я никогда не получал, прозрения, опережающие время. Это пугало и восхищало одновременно. Штирлиц, конечно, знал, что такое двойная жизнь, но моя была куда более запутанной, переплетаясь с другой реальностью.

Было ли это проклятие или дар? Я не знал. Но одно было ясно: я больше не был прежним. И моему брату, несмотря на всю его прямоту, удалось увидеть эту разницу, почувствовать ее. Его одобрение, его слова о нашей неразрывной связи были как бальзам на душу. Он видел в моих изменениях не слабость, а силу.

Я взглянул на Крафа, моего верного спутника, который молча наблюдал эту сцену, как и всегда, оставаясь невозмутимым. Даже он, казалось, чувствовал напряжение в воздухе, витавшее после слов Бата. Я был один на один со своими мыслями в этом кабинете, полном тайн и невысказанных истин.

"Батарея", — подумал я, усмехаясь. Если уж говорить о батарейке, то моя, похоже, зарядилась до предела, и я чувствовал, что готов к новым свершениям. Я, Аллер, должен был разобраться в себе, понять природу этих новых сил, прежде чем они определят мою судьбу. И я знал, что мой брат, даже в своем уходе, дал мне именно то, что было нужно: толчок, подтверждение и свободу действовать.

Ну что, подытожим дела.

Диграр уже начал собирать делегацию в Асворт. Я думаю, он быстро уложится и отправится раньше срока в путь.

У нас же тоже начинаются сборы, и я думаю, мы отправимся в то же время, что и Диграр со своей командой. Только вот у нас путь совсем в противоположном направлении лежит. Да и миссия наша вроде бы спасательная, но готовиться надо и к худшему. Кто знает, что нас там ждёт, так что военные будут гарантом, что на нас не нападут. Ну не будем пока думать об этом, надо сначала найти или наших Стриков, или людей. А вот что там случилось, узнаем уже на месте.

А теперь отдыхать, уж очень насыщенный денёк был сегодня. Я думаю, дальше будет больше.

Я позвал Крафа, и мы пошли в мою каюту отдыхать. В коридорах корабля уже не было людской суеты, и мне по пути в каюту попались только пара пилотов, которые шли, как я понял, на свою вахту. Вот и всё. Добравшись до кровати и раздевшись, я принял душ, после чего лёг. И как только голова коснулась подушки, я почувствовал, что устал сегодня неимоверно. Так что, закрыв глаза, Морфей окутал мой разум, и я моментально уснул. И мне приснился сон, которого я ещё не видел никогда в жизни: ни в прошлой, ни в нынешней.

Мне снился сон, что я со стороны наблюдаю за космонавтом. Я как ангел-хранитель нахожусь всегда рядом с ним. А ещё как будто сон во сне видится и космонавту, и мне, но я бестелесен, а он человек, и у него всё присутствует: ноги, руки, голова.

Космонавту-путешественнику снится сон. Он путешествует по Галактике, где ему везде встречаются человеческие миры — такие разные и в тот же момент одинаковые. Он видит города, парящие в облаках, и подземные лабиринты. Встречает людей с кожей цвета лазури и волосами, похожими на нити расплавленного золота, и тех, чьи лица покрыты татуировками, рассказывающими историю их рода. Он слышит языки, звучащие как пение звёзд, и диалекты, грубые, как скрежет метеоритов.

Но сквозь все эти различия проступает нечто общее. В каждом мире он видит глаза, полные надежды и страха, любви и отчаяния. Он наблюдает за ритуалами, где люди собираются, чтобы почтить предков или отпраздновать урожай, и понимает, что потребность в общности и смысле универсальна. Он видит, как родители обнимают своих детей, как влюблённые шепчут слова нежности, как друзья делятся смехом и горем.

Он замечает, что, несмотря на все технологические чудеса или примитивные условия, люди везде стремятся к одному и тому же: к счастью, к безопасности, к пониманию своего места во Вселенной. Они строят храмы и обсерватории, пишут стихи и создают сложные алгоритмы, пытаясь осмыслить бесконечность вокруг себя и конечность своей жизни. Он видит, как они борются за выживание, как они мечтают о лучшем будущем, как они ищут ответы на вечные вопросы.

И в этом сне, где галактика кишит несметным количеством человеческих судеб, он осознаёт, что, несмотря на безграничное разнообразие форм и культур, человечество — это единое, пульсирующее сердце, бьющееся в ритме космоса, постоянно ищущее свой путь среди звёзд.

Каждая планета словно отражение одной