Проблемы молодого аристократа - Марс Букреев
Наталья поднялась, и я услышал затихающий звук шагов. Шевелиться я не мог. Мне даже моргнуть было тяжело. Надо мной раскинулось ночное небо, усеянное нескончаемыми звездами. Они холодно смотрели с невероятной высоты. Равнодушно и бесстрастно.
Помощи я не дождался. Так и остался в одиночестве. Только я, и мерцающие глаза мертвой вселенной.
Холодно.
***
— Вот, доктор, кажется, очнулся.
Черное небо со звездами исчезло. Словно кто-то смахнул его ладошкой. Надо мной висел белый потолок. Невероятно яркий, в свете электрических ламп. Я хотел опустить веки, в желании спрятаться от слепящего света, и вернуться к созерцанию черного океана, наполненного мерцающими огоньками.
— Нет, нет.
Сильная рука взяла меня за плечо.
— Не закрывайте глаза.
Я чувствовал, как с моей рукой что-то делают. Укол, догадался я. Снова попытался закрыть глаза, но доктор осторожно встряхнул меня за плечо.
— Не закрывайте глаза, подождите. Лекарство скоро подействует и вам станет легче.
Требовательный голос заставлял подчиняться. Я хотел сказать, что устал, и хочу немного поспать, но смог лишь разлепить спекшиеся губы. Язык не слушался. Горло словно покрывала наждачка.
— Пить, — просипел я.
Мне казалось, что никто меня не услышал, но тут же мои губы смочили водой. Я жадно принялся глотать драгоценные капли влаги.
— Пока хватит.
Доктор отпустил мое плечо. Отошел от меня, и что-то негромко сказал.
— Хорошо.
Ему ответила женщина. Я понял, именно она звала доктора, когда я пришел в себя.
— Не спите.
Надо мной склонилось лицо женщины средних лет. Она улыбнулась:
— Вы уже достаточно проспали, целую неделю. Пора уже и бодрствовать.
Неделю? Ничего себе! Целая неделя прошла, с того момента, как я остался лежать на холодной земле, на берегу Томи. Значит, успели меня спасти. Я не умер от кровопотери, или холода.
Тревожная мысль вползла змеей. А если я обморозился. Ночи все еще стояли холодные, и я мог запросто отморозить пальцы. На руках или ногах. Я попытался достать из-под одеяла руку. Резанула боль.
— Тихо, тихо!
Медсестра положила мне руку на грудь.
— Что случилось?
Собрав все силы, я спросил:
— Со мной все в порядке?
— Сотрясение мозга, швы на затылке, пулевое ранение. Это в порядке?
Про ампутированные пальцы ничего не сказала, уже хорошо.
Вскоре подействовало и лекарство. Голова прояснилась, ушла боль, пропала сонливость. Позже, мне позволили немного поесть и выпить воды.
Я возвращался к жизни. В который уже раз?
***
В себя я пришел в реанимации. Там и провел следующих два дня, бесконечно впадая в сон на грани беспамятства. Когда мое состояние стабилизировалось, меня перевели в палату.
— Повезло вам, — сказал доктор. — Пуля не задела ни легкое, ни важные сосуды. С остальным мы справимся. Шрам, правда, останется.
Повезло, ага.
Первым я ожидал увидеть Илью или Наталью. Но им оказался следователь.
— Скажите, в каких отношениях вы были с Демьяном и Эмили Аксеновыми? — задал он мне вопрос.
— В натянутых.
— Можно подробнее?
— Они не признавали мой статус патриция, с Демьяном у нас дело дошло до боя на кулаках. Эмили пыталась обвинить меня в воровстве.
— Ясно. А в тот день, когда вы получили ранение, вы ведь были с ней?
— Да. У нас, вроде как, перемирие намечалось.
— И, что случилось?
Я коротко пересказал следователю события того вечера. Наталью не упомянул.
— Сейчас, нахождение их милостей Аксеновых не установлено, — поставил меня в известность следователь.
— Они, что сбежали?
— Скорее всего, но не переживайте, найдем.
Следователь, что-то глянул в своем телефоне.
— За последние полгода, ваша милость, вы уже не раз сталкивались с полицией. Так?
— Не без этого.
— Следователь из Москвы считал вас причастным к убийству его милости Мирона Долгопрудникова.
— Угу, поэтому меня и принял род Воронцовых.
Следователь усмехнулся.
— А четыре трупа, на окраине Москвы, месяц назад?
— Я все объяснил. Меня заманили и хотели ограбить.
Следователь покивал.
— Если бы, вы все еще были плебейского звания, я бы, пожалуй, ограничил ваше передвижение по стране.
— Хорошо, что я теперь патриций.
— Для вас, да.
Следователь ушел. Действительно, часто я с полицией сталкиваюсь. Уже третий раз. И почему всегда находиться кто-то, кто хочет испортить тебе жизнь? То Карпян в колледже, то Мирон, братец Лидии. Воронцов, ненавидящий меня, непонятно почему. Здесь вот Аксеновы. Лицо у меня такое, что ли?
Хотя, желавшие мне добра люди встречались. И не так уж редко. Кир вступился за меня, не раздумывая, просто потому, что я оказался его соседом по комнате. Настя вела себя, как старшая сестра. До поры, до времени. Лидия, не смотря на то, что я прибил ее братца, проявляет заботу. Хоть и не дружно они жили с Мироном, по ее же словам, но все же осознать, понять и признать, что твой родственник — чудовище, надо иметь и мозги, и сердце.
Наталья. Не знаю почему, но она единственная, кто оказался на моей стороне. По своим причинам, неизвестным мне. Но все же. И Илья, ставшим для меня, сейчас, еще одним другом.
Зря я расклеился. Впал тут в жалость к себе. Несчастненький, видите ли, все ему зла хотят. Просто мозг запоминает плохое, лучше хорошего. Хорошее, ведь жизни не угрожает.
О памяти, кстати! Мне очень захотелось поговорить с Натальей. Если бы под рукой был телефон, я бы сразу позвонил ей. Она ведь назвала меня Рокотом! Да, это мне не показалось. Откуда она знает это имя?
С этого момента я потерял покой. Никак у меня в голове не укладывалось, откуда наследница князей, может знать имя метало-синтетического гладиатора из другого мира? Бред какой-то. Может, все же показалось? А Наталья сказала что-то другое?
Я раз за разом прокручивал в голове тот момент, когда она склонилась надо мной. « Досталось же тебе, Рокот!». Да, именно так. И с ней был кто-то еще. Кто-то ведь ударил Мощью, так, что все вокруг затряслось. В самом деле, не пилот же в Доспехе там был.
За такими мыслями меня навестил Илья. Я был рад, что с ним все в порядке.
— Меня сразу же известили, что ты здесь. Как ближайшего родственника.
— А чего пришел последним?
Он смутился, потом сообразил:
— Каким последним? Как будто, еще кто-то приходил!
— Где Наталья?
— Хе-хе, решил просить ее руки?
—