Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин
— Княже? А что это тут?
Прапорщик Норвик Амундсон выбрался из кустов и удивлённо озирался по сторонам.
— Ты откуда? — поинтересовался я.
— Так это, по нужде прихватило, я и того… А тут чего?
Я только головой покачал.
— Напали на нас.
Потом я вдруг вспомнил про лежащего на берегу синта.
— Ника? А что с Алёшей?
— В стазисе. Пока энергии не накопит, так и будет лежать.
— Долго?
— Если на алтарь его положить и все каналы открыть, то недолго. А так — понятия не имею.
— Как Илья Муромец на печи — тридцать лет и три года?
— Может, и больше.
Значит, надо его тащить во Вручий. Но потом я спохватился.
— А тут поблизости нет капищ каких-нибудь? У синта же были карты какие-то в памяти? Ты же их скопировала?
— Поблизости нету. Есть одно выше по Припяти. Почти в том же месте, где потом вашу Чернобыльскую атомную станцию будут строить в будущем. Смешно?
— Не особо. Это значит выше стрелки с Ужом. А навстречу Святополк идёт и в любой момент может появиться.
— Значит, тебе надо торопиться.
Я повернулся к Норвику.
— Вот что, прапорщик, буди парней, кто жив остался, соберите тут всё и сложите мёртвых в малую лодью для тризны. Хоронить их некогда, поэтому сожжём прямо так. Потом берите всё, что унести можно, грузите во вторую лодью, и будем уходить. Только быстро это всё сделать надо.
Варяг подорвался тут же выполнять приказ, с удивлением разглядывая покойников в лагере. А я опять спустился к берегу.
С запасом энергии я, конечно, облажался. Мешок зарядных камней Шастуну отдал, а себе даже пары штук не оставил. Понадеялся, что до моего внутреннего источника не доберутся. А тут такое цунами. Все амулеты тоже в ноль разряжены.
Забирать энергию у трупов как-то западло. Как бы потом не привыкнуть и не стать энергетическим вампиром. Я понимаю, что не я их убил, но всё равно внутри прям кошки скребутся, как подумаю, что я тут из них души высасываю.
После того как я размазал упыря, увешанного боевыми амулетами, у старого волхва мог и приступ случиться. Он ведь с ним в жёсткой связке как с аватаром выступал. Хоть бы, хоть бы! Но надеяться на инсульт для старичка не приходится. Надо всё равно разбираться с ним самому.
Итак, если я поверну к Вручию. Во-первых, этот старый козёл Горемысл может послать погоню. А у меня сейчас энергия ядра почти на нуле. Во-вторых, Святополк точно ударит по Киеву, не дожидаясь уже своего тестя. Тем более наверняка ведь уже как-то знает, что войск у того не осталось. И Горемысл с ним. Тварь такая! Впрочем, одних рисков первого варианта мне вполне достаточно. Надо плыть к алтарю, который в будущем Чернобыле стоит.
Я кивнул подбежавшим ко мне двум взъерошенным гридням на тело Алёши.
— Этот жив, но крепко спит. Тащите в лодью его.
И уже глядя в спину гридням, нёсшим тушку синта, я вспомнил про баюн-камень, который отправил старому пердуну в подарок. Наверняка ведь он его с собой в сундуке таскает, а там энергии ещё дохрена. А связаться с ним я могу и через Нику.
…
Из Мозы до стрелки с Днепром плыть по течению Припяти на лодьях было не больше двух суток. А потому и отплытие дружины князя Святополка Горемысл оттягивал до последнего, чтобы подгадать к оговорённому с князем Илиёй времени встречи.
На ночь причалили к берегу и приготовились ко сну. Плыть в тумане по извилистой протоке было небезопасно. Но для старого волхва это было вполне ожидаемо.
Повесив амулеты на труп Елисея, которого сам день назад и убил ещё в Мозе с соблюдением всех ритуалов, Горемысл уселся поудобнее в лодье, приказав своим личным холопам к себе никого не подпускать. Даже если сам князь придёт и потребует встречи.
Активировав руны управления нежитью, он вошёл в транс и поднялся уже в теле упыря. Легко запрыгнул в лодку и, миновав предупреждённые заранее дозоры, начал грести вниз по течению. Упырю не нужно было отдыхать и даже дышать, поэтому уже к рассвету лодка была на месте.
Едва вступив на берег, он сразу же запустил «дыхание Бога» в сторону стоящих на берегу Илии и какого-то здоровенного парня. Оба уже упали через несколько секунд, но амулет быстро разрядился, вложив всю свою энергию в этот один удар.
Но Илия почему-то был ещё жив.
Подойдя к нему ближе, Горемысл с удивлением посмотрел на совсем ещё молодого парня, который странным образом смог противостоять его амулету. Волхв через упыря отчётливо ощутил запах смерти, который начал растекаться в стороны из лагеря Илии. Там точно все были мертвы. Но ни князь, ни его спутник такого запаха не источали.
Илия даже заговорил с ним, пытаясь оттянуть свою неминуемую кончину. Но когда Горемысл поднялся, чтобы наконец добить дерзкого юнца, всё вдруг закончилось. Связь прервалась внезапно, и, открыв глаза, он увидел себя сидящим в лодье, всего измазанного собственной блевотиной. Управление нежитью всегда давалось ему нелегко, и всегда он блевал. Но тут из-за такого резкого разрыва у него сильно закружилась голова, и его снова стошнило.
Как так? Что произошло?
Он ведь точно чувствовал, что энергии в парне не осталось совсем. Как тогда он смог?
Горемысл с трудом поднялся на ноги, пытаясь утереть губы, мокрые от рвоты, и привести в порядок голову.
Силён, мальчик!
А ведь когда два его ученика, Никодим и Левша, прислали ворона с сообщением о почти полном разгроме войска польского князя, Горемысл сначала не поверил.
Они писали, что какая-то девка устояла под их совместным ударом «десницы Сварога» и даже умудрилась запустить в них какой-то свой звуковой артефакт страшной силы. Болеслава с той бойни спасти им удалось только чудом. Левша успел активировать свой звуковой амулет, и им внезапно стало легче под его прикрытием. Часть разрушающего сознание звука утратила свою силу, и они смогли уйти. Но войско погибло, уничтожив само себя.
А сейчас Горемысл вспомнил ту девку.
Чернявая, стройная, красивая.
А ведь у него тогда мелькнула было мысль, что девка эта та самая. Кто ещё мог пережить удар «десницей Перуна»? Но она ведь была в ученицах у Корнея. А тот ему ничего не сказал. Не может быть, чтобы Заболотный его предал.
Но складывать в уме два плюс два волхв умел. Если Илие служит та самая девка, которая вроде бы как погибла при пожаре в деревушке под