Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

— Нет, — усмехнулся Горемысл. — Кое-что посильнее. Наследие старых богов.

— А ты откуда знаешь?

Горемысл посмотрел на ляха, как на идиота.

— Потому что я — Сварожич! А Борей — Перуныч. Мы когда-то вчетвером в то подземелье спускались вместе с князем Володимиром… и девкой одной. Елена Седьмая её звали. И она чем-то похожа на ту девку, которая ныне с князем Илиёй везде ходит. Только та светленькая была, а эта чернявая. — Горемысл на секунду задумался, вспоминая ещё что-то. А потом медленно проговорил: — Но глаза те же…

— И чего?

Горемысл встряхнул лохматой седой головой, отгоняя воспоминания.

— Если Брячислав князя Илию с девкой в то подземелье отведёт… придётся договариваться.

— А с чего бы ему их туда вести? — Левша пожал плечами.

— Да с того, что Илия вовсе не так прост. Я у него сильный свет внутри видел, хотя и издалека смотрел. Сдаётся мне, что он и есть тот, о котором Сварог предупреждал. И если он в то подземелье дверь откроет… Князь Володимир, когда туда попал, тоже решил сперва, что там лежит ключ власти бабки его. Только мы с Бореем знали, что это не так. Оттуда с богами можно было говорить напрямую. Это раньше с капищ они ещё могли нас слышать, а теперь, вы ведь знаете, что там только один ответ: «На колени, смертный!». Так что, похоже, это подземелье в Перыни сейчас единственное место осталось, откуда докричаться ещё можно попробовать до старых богов после того, как они покинули наш мир.

И опять тишина возникла. На этот раз дольше, чем в первый раз. Ибо в мысли волхвов не только информация новая пришла, но и страх.

…

Колыван лежал у себя в покоях на втором этаже постоялого двора и медленно перебирал в уме дела на завтра.

После того как купцы из Царьграда покинули Киев, увозя с собой все проданные им камни, работы у него только прибавилось. На осеннем торге для князя надо было закупить большое количество товаров, которые потом переправлялись по воде во Вручий. А обратно из столицы древлянского княжества почти непрерывным потоком шли лодьи, гружёные досками, брусом и мёдом. Из экспортных товаров князя Илии это были самые ходовые позиции, на которые в лавке у Ивора Северянина уже очередь выстроилась из купцов на месяц вперёд.

Поставки волшебных камней пока придерживали. Ожидалось, что по весне будут уже совсем другие цены, поэтому и предварительные заказы на поставку Колыван по приказу Илии не брал. Даже генуэзцам отказал, хотя они готовы были даже авансы оставить.

А про амулеты князь вообще пока приказал молчать.

Матрёна во сне прижалась к его боку и прильнула головой к груди.

Всё-таки странно у них всё это получилось. Он уже не молодой, успел тут, в Киеве, в своё время по бабам покуролесить знатно, отчего у него и проблемы были с церковниками. А она спала с князем. Но вот как-то так сложилось, что они оба в какой-то момент поняли, что им так надо. Не умом поняли. Просто потянуло.

Матрёна ему потом рассказывала, что у неё будто глаза открылись. Князю она всё равно была не ровня, да и не по любви у них было, а больше от одиночества. А он сам уже давно остепениться успел. Да и служба у князя дала им обоим и достаток, и уверенность в завтрашнем дне.

Он погладил уже прилично округлившийся живот жены и прижал её к себе ещё ближе.

Лишь бы у Илии всё было хорошо. А за них самих и судьбу их будущих деток они оба уже были уверены. С таким князем не пропадут.

…

Матвей уплывал из Новгорода в сильном волнении. За прошедшие дни после встречи с князем Илиёй он успел уже много о чём передумать, но главная мысль всё ещё сидела занозой у него в голове. И главный шпион василевса даже страшился произнести её вслух.

Молодой древлянский князь поразил его до глубины души, когда спокойно рассуждал о таких вещах, которые в этом варварском дремучем крае было невозможно даже вообразить. Его знания и умение себя держать в разговоре практически не оставили у епископа никаких сомнений. Илия мог не признавать сам этот факт, но Матвей был практически на сто процентов уверен в своих выводах.

После молитвы перед чудотворной иконой в церкви Иоакима и Анны колено у него не болело. Он даже приседать мог спокойно, без ощущения, что ему в ногу втыкают раскалённый нож. И это ещё больше усилило его подозрения. Ведь никаких знакомых рунных следов он в иконе не увидел. Только странный свет от неё исходил, вылечивая кости и суставы истинно верующих.

И вот теперь, сидя в лодье, которая пересекала озеро Ильмень, Матвей пытался представить, что и как он будет рассказывать в Константинополе василевсу и патриарху. Ведь очень трудно будет передать то ощущение огромной силы, которое дремлет где-то в глубине груди молодого князя Илии. Глазами он ничего не видел, но эта сила будто распирала князя, заставляя склонять перед ним голову. Уж на что сам Матвей был опытным и подкованным в знаниях о волхвах и рунных структурах, но такого он раньше точно не встречал.

Он погладил рукой висевшие на нём два амулета, которые Илия, как и обещал, передал ему в подарок для василевса. Вот тут уже в рунах ошибиться он точно не мог, поскольку видел их отчётливо. И эти руны тоже говорили ему об одном: князь древлянский Илия Святославович был послан им самим Господом Богом. Ибо сотворить такое, только опираясь на древние знания и известные им рунные структуры, было не по силам никому из ныне живущих волхвов и европейских рунных мастеров. Да даже аватарам старых богов это было бы не под силу.

И эти мысли одновременно и страшили, и воодушевляли его. Его не пугало то, что он фактически не выполнит приказ василевса и не привезёт с собой волхва, который изготавливал рунные артефакты. Но он до зубного скрежета боялся, что василевс и патриарх ему не поверят и попытаются сделать какую-нибудь глупость в отношении посланца Господа.

Ибо в глазах молодого князя он увидел ещё и решимость идти до конца. Такое бывало, когда человеку самому уже нечего было терять. Зато те, кто его разозлит, могут потерять очень многое.

…

…

Аграфена проснулась утром с первыми петухами и сладко потянулась на лежанке.