Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Где он сейчас?

— Перед образом лежит. Плачет.

Феофилакт уже стремительно шёл к выходу. Анастас и Леонид поднялись следом. Ярослав посмотрел на накрытые столы, вздохнул и тоже встал.

В церковь пришлось пробиваться через толпу. Новость успела добраться сюда раньше нас. Гридни держали двери, не позволяя людям набиться внутрь, но на площади уже кричали о чудотворном Ольгином образе.

Горазд стоял возле аналоя на коленях. Когда мы подошли, он поднял обе руки. Правая дрожала, но пальцы разгибались. Он сжал их в кулак и снова распрямил.

Я видел эту кисть раньше. Толстые кривые пальцы тогда не двигались даже по одному. Сейчас Горазд свободно шевелил каждым.

— Как так вышло? — спросил его Феофилакт.

— Убирать стал после службы, владыко. Поклонился образу, оклад рукой задел. Жар по руке прошёл. Я испугался, отдёрнул, а пальцы-то и разогнулись.

Он опять перекрестился и приложился лбом к полу.

— Ника?

— Я ничего не запускала. Лекарского модуля, который мы ставили на киевские и новгородские иконы, здесь нет.

— А оклад?

— Сейчас неактивен. Никаких следов рунного алгоритма с лечением тканей я не фиксирую. Возможно, имела место трансляция внешнего пакета. Это есть в локальном логе.

— Это как?

— То есть она отсканировала человека, выявила несоответствие физического состояния матрице сознания, послала куда-то запрос на коррекцию и напрямую транслировала на него полученный инфопакет?

На иконе уже не осталось никакого свечения. Женщина с голубым нимбом смотрела поверх склонившегося перед ней каменщика.

— Куда послала и откуда транслировала?

— Данных нет. Можно попробовать как-то отследить в момент следующего срабатывания алгоритма. Видимо, вынеся икону из той подземной часовни, ты убрал экранирование, и она теперь получила доступ к какому-то внешнему хранилищу с лечебными модулями. Могу предположить, что это какой-то МПД из тех, что ты пока не вскрыл.

Анастас осторожно взял Горазда за запястье, ощупал пальцы и заставил несколько раз согнуть их. Потом отпустил руку и посмотрел на меня.

— Княже?

Я только пожал плечами.

— Чудо! — прошептал митрополит. — Я так и знал!

Феофилакт велел закрыть церковь, поставить у иконы охрану и пускать людей только по одному. Много ли времени надо, чтобы такая весть разнеслась по и без того возбуждённому торжествами и гуляниями городку? И уже скоро очередь к дверям церкви тянулась аж до пристани.

Ярослав задержался рядом со мной.

— Твоих рук дело? — спросил он вполголоса.

Я вновь покачал головой, совершенно искренне глядя ему в глаза.

Он посмотрел на икону, перекрестился и больше ничего спрашивать не стал.

…

К пиршественному столу мы вернулись почти через час. О чуде там уже знали все. Мстислава встретила нас возле дверей.

— Народ бает, что сама княгиня Ольга с небес ваш брак благословила.

— Ещё ничего не понятно. Там митрополит разбирается. Они хоть все и вымотались уже прилично, но, похоже, теперь на всенощное бдение собираются из-за иконы.

— Вот и не мешайте им, за стол садитесь, — ответила тётка и велела слугам подавать горячее. И никто ей слова поперёк не сказал.

Пир продолжался до глубокой ночи. Люди выходили во двор, возвращались, менялись местами. Без священников, которые все ушли на молитву в церковь, народ за столами начал чувствовать себя более раскованно.

Ярослав со Станиславом о чём-то спорили, периодически чокаясь кубками с вином. Мстислава разговаривала с княгиней Анной о тканях. Юрген обнимался с моим сотником Панкратом Глыбой и пытался научить его какой-то свейской застольной песне.

Наконец я посмотрел на молодую жену и коснулся её руки.

— Пойдём?

Она заглянула мне в глаза и кивнула.

Я поднялся.

Народ заметил сразу. Кто-то весело крикнул не совсем приличное пожелание. Остальные подхватили. Я взял жену за руку и с улыбкой повёл из зала в свои покои под общий хохот.

…

В спальне было тихо. За стенами терема продолжали играть баюн-камни, но Ника убрала звук вокруг комнаты. Горюч-камень держал тепло. На столе слуги оставили кувшины с водой и вином, хлеб и нарезанное ломтями холодное мясо. Но есть не хотелось.

Ингигерда сняла сапожки и положила их на сундук у двери. Потом высвободила из-под янтарного ожерелья мой защитный амулет и оставила его поверх платья.

— Мстислава сказала, что выбрала меня ещё до того, как ты узнал моё имя, — проговорила она по-свейски.

— Я почти сразу выяснил, кто ты. Но да, имени твоего тогда не знал.

— Она сказала, что жена из русского рода сделала бы тебя зависимым от её родни.

— Тётка уже и за столом всем это объявила.

— Мне она сказала больше.

Вот теперь стало интересно.

— И что же?

Ингигерда села на край широкой кровати и начала снимать украшения. Я помог расстегнуть тяжёлую застёжку ожерелья.

— Она спросила, заставил ли меня отец. Я ответила, что отец дал мне выбор между тобой и Олафом Норвежским. Тогда я выбрала неизвестного князя, потому что другого жениха знала слишком хорошо.

— Очень лестно.

— Потом она спросила, жалею ли я теперь.

Ингигерда положила ожерелье на кровать и повернулась ко мне.

— И что ты ответила?

— Что нет.

— Почему?

— Ты прислал защитный амулет до того, как увидел меня. Не запер в тереме, когда мы приехали. В Смоленской земле не отослал меня назад после того, как я взяла копьё. И ты не говоришь со мной как с ребёнком или своей служанкой.

— Но иногда очень хочется.

Она толкнула меня ладонью в грудь.

— Вот поэтому тоже.

Я рассмеялся.

— А тётка что сказала?

— Что ты вечно куда-то едешь или что-нибудь строишь. И что спокойной жизни с тобой не будет.

— Тут она права.

— Я уже поняла.

— И не передумала?

Ингигерда покачала головой.

— Кстати, на Рождество отправимся в Киев, — сказал я. — А после княжеского схода поедем с Мстиславом вниз по Днепру, к кагану Эржипу. Ваньша уже сделал для нас с тобой новую зимнюю карету. Её поставят на лодью.

Ингигерда посмотрела на меня.

— Зачем я тебе нужна у печенегов?

— Если князь приезжает к степным родам с молодой женой, значит, он приехал договариваться, а не воевать. И уговор будет о пути от Варяжского моря до лукоморья Днепра. По этому пути ходят и люди из земель твоего отца. Ты должна сама услышать, что мы пообещаем печенегам и что они пообещают нам. Тебе же нравится всё держать в своих руках?

Она подумала и кивнула.

— Хорошо, я поеду с тобой, куда ты захочешь, — медленно сказала Ингигерда по-русски.

На этот раз она сама потянулась ко мне губами.

…

Проснулся я поздно, но Ингигерда ещё спала, повернувшись ко