Крепость - Артем Каменистый
— Да уж, странный он какой-то… — протянул Нолкас. — И да, мне трудно представить такие порядки. Три секунды, потраченные на простой поклон, погоду не делают, зато выставляют господина, что спускает такое своим слугам, в дурном свете перед благородным обществом.
Зохан пожал плечами:
— Возможно, сказывается древняя кровь Арсы. Сам понимаешь, что если у нас её так уважают, что уж говорить про прихвостней вора. Получается, этот Кроу выше всех, ему там не надо ни перед кем ничего доказывать; зато приходится лезть из кожи, чтобы просто выживать в этой поганой Раве. Да и право на чудачества есть у каждого благородного, это тоже надо учитывать.
— Знаешь, я всё же буду считать его людей демонами, — усмехнулся Нолкас. — Очень уж много фантастичного о них узнал. Ты бы послушал некоторые истории, тоже стал бы в сказки верить. Эшшенгема помнишь?
— Дважды победителя состязаний Кэмма?
— Да, именно он, — подтвердил Нолкас. — Ну так вот, трижды победителем он не станет. Вон там нашли его тело, и случилось это час назад на моих глазах. Да-да, эти демоны убили его артефактными болтами. По словам дознавателя, в чьей грамотности я не сомневаюсь, в Эшшенгема попали девять раз: пять в грудь, два в голову, один в правую руку, один в левое плечо. Семь попаданий сбили защиту, ещё два его прикончили. Я не поленился измерить расстояние от него до основания вала, и насчитал двести девяносто четыре шага. То есть и меткость стрелков на высоте, и скорострельность, ведь чтобы прикончить такого бойца, как Эшшенгем, эти девять болтов надо успеть выпустить в него чуть ли не за одну секунду. Действительно демоны какие-то…
— Но кто знает, сколько болтов при этом пролетели мимо, — резонно заметил Зохан.
— Ты сейчас удивишься, но я уверен, что вряд ли такие вообще были, — усмехнулся Нолкас. — Конь Эшшенгема тоже там лежит, и представь себе, в туше ни одного попадания не нашли. Подох он от… как бы это сказать… от вторичного действия сработавших артефактов в наконечниках, ему мясо до хребта с шеи ободрало. А ведь стреляй эти демоны косо, он бы наловил болтов больше, чем всаднику досталось.
— Да уж, если ты не шутишь, они действительно поразительно меткие, — согласился Зохан. — Ладно, говори уже, что там было дальше?
— А дальше уцелевшие, наконец, поняли, что их атака не задалась, и отступили. Причём отступали они быстро и кто куда, некоторые даже вон в ту сторону, в густой лес рванули. Да так шустро рванули, что Дулбо Весельчак со всего маху на сук башкой налетел. Не повезло, без защиты остался, теперь его впору называть Дулбо Одноглазым, потому что веселиться он не желает. Своему лекарю голову оторвал голыми руками, когда тот признался, что быстро восстанавливать глаза не умеет. Полагаю, это торопливое отступление правильнее называть паническим бегством. То есть наша лучшая конница изобразила то же самое, что накануне изобразили северяне у Солёного озера. Различия лишь в масштабах. Ну а потом, когда настало время разбирательств, объявили случившееся победой, поскольку лагерь выродка Кабула остался за ними. Выяснив подробности боя, командование не очень-то оценило «победу» и спешно направило сюда большой отряд. Его офицеры, пообщавшись с выжившими, не придумали ничего лучше, чем тоже атаковать эту крепость сходу. Северяне Кроу, как у них заведено, принялись их обстреливать ещё на подходе, из катапульт, причём так метко, что некоторые недисциплинированные отряды начали разбегаться, отходя за якобы контролируемый нами лагерь. Но большую часть всё же удалось довести вон до той опушки, избранной рубежом атаки. Обстрел помешал продвижению и расстроил ряды, пока собирались в кулак, инженеры северян весь огонь на них перенесли. Сначала обычными камнями пристрелялись, от них потери, конечно, были, но терпимые. А затем разом врезали самой мощной алхимией, одним залпом накрыв под тысячу солдат. Только тогда до наших и дошло, что катапульт у северян на удивление много, плюс есть чертовски меткие баллисты, весьма эффективно выбивающие офицеров и магов. От таких новостей этим недоумкам взгрустнулось, плюс потери в командирах начали сказываться на управляемости. Атаку пришлось отменить, после чего попытались отойти под огнём. Кто-то при этом снова побежал в лес, дальше туда рванули целыми отрядами. Лес со времён прошлой атаки реже не стал, такой же густой, лошади не везде могли пройти, возникали скопления всадников, куда продолжали бить эти проклятые катапульты и баллисты.
— А почему эти катапульты заранее не сосчитали с воздуха? — спросил Зохан.
— У северян, по рассказам тех, кто здесь с самого начала, много сильных птиц оказалось. Они ими быстро наших пернатых посшибали. Вроде как, в первое утро, ещё до начала бойни, разведка нашего принца с воздуха здесь всё осматривала и не выявила ничего подозрительного. Возможно, северяне прикрыли батарею иллюзиями или как-то иначе, либо меня неправильно информировали. Увы, все те разведчики погибли в тот день, поговорить с ними невозможно. Так что да, сосчитать тогда эти машины не получилось, что, конечно же, не оправдывает нерасторопность тех командиров. Они должны были предполагать такое развитие событий, ведь о наличии у противника тяжёлых катапульт им было известно ещё на подходе. Их общее заблуждение в оценке угрозы непростительно.
Зохан указал в сторону гор, где на дороге, что проходила перед крепостью, виднелось столько тел, что местами они в два слоя лежали:
— Вижу на тех беднягах аналогичные цвета. Они что, решили повторить атаку с другой стороны?
—