Лекарь Алхимик. Том 2 - Сергей Соколов

— С… спасибо, — выдавил я.

Он хмыкнул.

— Одевайся и спать, — похлопал меня по плечу. — Завтра день будет непростым.

Он вышел.

Я вернул стул в комнату, надел пижаму. Новый комплект одежды на завтра аккуратно разложил на спинке стула. Сам забрался в большую, мягкую постель. Одеяло оказалось тёплым, лёгким. Подушка — не камнем.

Веки налились свинцом. Я уже почти провалился в сон, когда в голове раздался до боли знакомый женский голос:

— Просыпайся, Максим.

* * *

Всего секунда на выдох — и я проснулся уже в другом месте.

Это было настоящее.

Воспоминания в этот раз отпустили не сразу. Будто воронка, которая с каждым разом затягивает всё глубже. Всего этого я так явственно не помнил и вспоминать… было болезненно. Не хотелось бы проходить через всё это снова, но, похоже, у моего организма на это свои планы.

Ладно. Вопросы по прошлому можно отложить. Вопрос понасущнее: где я, что со мной произошло и почему всё тело чувствует себя так, будто по нему прошёлся каток?

Последнее, что вспоминалось…

Чёрная кровь изо всех щелей и гул в голове.

Что могло вызвать такое поведение организма?

Вариантов было немного. И ни один из них не сулил ничего хорошего.

Первое — и самое маловероятное: я просто выгорел. Исчерпал все ресурсы поддержки тела и сейчас сталкиваюсь с жёстким откатом. Приятная версия: всё лечится отдыхом и нормальным питанием. Вот только от переутомления чёрная кровь обычно не течёт.

Второе: комбинированная теория. Меня тряхнуло от отравы «той девки», а общая измотанность просто добила. Это уже ближе к правде. Но и этот вариант не ложился полностью на ту картину, что я видел внутри собственных каналов перед тем, как отключиться.

Если же дело касалось третьей теории…

Тогда появлялся ещё один, куда более неприятный вопрос. Точнее, ответ, который совсем не радовал.

Внутри энергосистемы всё выглядело куда хуже, чем снаружи: каналы были не просто перегружены — местами словно заражены. Грязная, чужая энергия цеплялась за мои потоки, как плесень за влажную стену. И причиной этому было…

Я оборвал мысль.

Думать об этом, лёжа тут пластом, бесполезно. Лечить это в уме нельзя.

Не поднимая корпуса, я осмотрелся.

Почти такая же белая комната, как та, где лежала Елена. Мягкий синий свет от кристаллов под потолком, аппаратуры — ровно столько, сколько нужно, чтобы чувствовать себя не пациентом, а объектом исследования. Всё — словно под копирку.

К телу были подключены датчики: на груди, на руках, пара пластин на шее. К носу тянулась тонкая трубка, уходящая куда‑то в сторону питающего блока. Дыхательно‑питательная система.

Я поморщился. Одной рукой аккуратно поддел закрепляющий пластырь, зафиксировавший трубку под носом, приоткрыл рот и медленно вытянул её наружу.

Ух. Щекотно и противно.

Я слегка прокашлялся, помял переносицу, унимая зуд, и занялся датчиками на руках. Снял один, второй — аппарат ответил протяжным писком, явно не одобряя мою самостоятельность. Звук был таким, словно я уже официально отправился к праотцам.

Дверь распахнулась почти сразу. Вбежала служанка лет двадцати, максимум. Лицо бледное, глаза расширены. Судя по стулу у кровати, она сидела рядом и отошла буквально на минуту и судя по всему за эту минуту сигнал успел нагнать ей страху.

— Не стоит беспокоиться, — я отмахнулся одной рукой, а другой вырубил источник раздражающего звука на панели. — Лучше расскажите, что со мной произошло.

Девушка дёрнулась, потом быстро поклонилась.

— У меня не было таких распоряжений, уважаемый, — проговорила она. — Господин велел… позвать его, если вы проснётесь.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, зови его.

Я попытался приподняться на локтях, но тут же ощутил резкую боль в области живота. Взгляд скользнул вниз — к кожаному ремню и бинтам.

К моему животу была подведена ещё одна трубка, а сам живот аккуратно, но плотно забинтован.

Как я это раньше не заметил?

— Не советую вам самостоятельно её извлекать… — служанка подалась ко мне, похоже, уже представляя, что я сейчас начну из себя всё выдирать. — Вам бы вообще лучше не шевелиться, пока господин не разрешит…

— Ладно, — я выставил руки в примиряющем жесте и опустился на место. — Не трогаю.

Дверь вновь открылась — уже спокойнее, без рывка. В комнату вошёл сам Платонов, вслед за ним Виталий.

Георгий не сразу подошёл к кровати. Сначала сделал несколько размеренных шагов к белому шкафу у стены, будто намеренно задерживая момент разговора. Виталий шёл рядом, чуть позади.

— Выйдете, — коротко бросил Георгий, даже не оборачиваясь. — Все.

Служанка дёрнулась, ещё раз поклонилась и почти бегом выскользнула в коридор. Виталий на секунду задержался взглядом на мне, кивнул и тоже вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Комната опустела. Остались только мы двое и равномерный шум аппаратуры.

Платонов открыл шкаф, достал оттуда небольшой сосуд с синей жидкостью и упаковку со шприцами.

Я попробовал снова подняться, но на этот раз чуть осторожнее, опираясь на подушки. На уровне локтей резко кольнуло в животе, и я остановился, решив не испытывать судьбу.

— Можешь не вставать, — без лишних эмоций отозвался Платонов, встряхивая флакон и наполняя стерильный шприц. — Тебе пока это ни к чему.

Он наполнил шприц до нужной отметки, выпустил в воздух пару капель, избавляясь от пузырьков, и только потом повернулся ко мне лицом.

— Ты уже понимаешь, что с тобой случилось? — спросил Георгий медленно, отчётливо выговаривая каждое слово, словно говорил с человеком в лихорадке.

— Кажется, других вариантов просто не осталось, — слабо усмехнулся я, принимая шприц из его рук.

Руку трясло чуть больше, чем мне хотелось бы показывать, но укол я предпочёл делать сам. Так спокойнее.

Я засучил рукав на левой руке. На коже до середины предплечья тянулись тонкие, темнеющие под кожей прожилки. Чёрные вены, уже начавшие расползаться. Неприятное зрелище, но не новое.

Выставил шприц под нужным углом, попал точно в вену, нажал на поршень. Холодок прошёл по руке вверх.

Секунды через тридцать стало легче дышать. Гул в голове начал отступать. Чёрные прожилки под кожей медленно побледнели, отступая к запястью и исчезая из-под алхимического зрения.

Я шумно выдохнул.

Хотел уже потянуться к бинтам на животе, но почувствовал на себе пристальный взгляд.

Платонов всё это время сидел на стуле рядом и молча смотрел. И сейчас, когда я поднял глаза, его взгляд показался мне