Чадо из Майнкрафта - KWIL

— Попробуй указать на него, — тихо сказал Винсент. — Он всегда указывал на големов, когда отдавал приказы.

Изабель указала палкой на голема. И в тот же миг его глаза зажглись. Голем вздрогнул, поднял голову, посмотрел на неё. Она почувствовала, как палка в её руке запульсировала, и в голове возник образ — не слово, а именно образ: приказ, ожидание, готовность. Голем ждал её команды.

— Иди вперёд, — сказала она.

Голем сделал шаг. Тяжёлый, гулкий, сотрясающий землю. Солдаты, стоявшие вокруг, ахнули. Кто-то зааплодировал. Кто-то заплакал. Изабель опустила палку, и голем замер. Она обернулась к отцу. В её серых глазах — тех самых, что так напоминали глаза герцога, — стояли слёзы.

— Они работают, — сказала она. — Они всё ещё работают.

Так началось возрождение обороны Эренвальда. Механизмы Синего Великана, которые когда-то были орудием разрушения, теперь становились орудием спасения. Люди, которые когда-то проклинали его имя, теперь шептали его с надеждой. Никто не знал, где он сейчас. Никто не знал, вернётся ли он когда-нибудь. Но все знали одно: его наследие — эти стены, эти пушки, эти големы — было единственным, что стояло между ними и ордой. И они будут защищать это наследие. Чего бы это ни стоило.

ГЛАВА 5. ЭЛЬФИЙСКИЙ ЛЕС

Пока люди готовились к обороне за семидесятиметровыми стенами Эренвальда, на севере, в Лесном Королевстве, шла своя подготовка. Весть о гоблинской орде достигла эльфов на четвёртый день вторжения — принесли разведчики-следопыты, которые патрулировали границы леса. Их донесения были тревожными: орда разделилась. Основная масса двигалась на восток, к человеческим землям. Но значительная часть — десятки, если не сотни тысяч — повернула на север. К Лесу.

Королева Итиль собрала совет в Чертогах Правящего Дома. Там, в ажурном павильоне, парящем в кроне Исполинского Древа, собрались все, кто имел право голоса. Лорд Корней, чьё тело, похожее на гору из корней и земли, занимало почти половину зала. Леди Утренняя Роса, сотканная из тумана и света, чей смех звучал как перезвон хрустальных колокольчиков. Аристократы Долгой Зари с их серебристой и золотистой кожей. Хранители Рощ, командовавшие обороной леса. И трое людей: герцог Леопольд (он прибыл в лес за день до совета через портал, который эльфы восстановили после битвы с Синим Великаном), его дочь Изабель и Винсент — как эксперты по механизмам и тактике Великана.

— Орда движется быстро, — говорила следопыт, молодая эльфийка с волосами цвета осенней листвы. — Они не останавливаются на ночь. Они не разбивают лагерей. Они просто идут, едят на ходу, спят на ходу, умирают на ходу. Их разведчики — мелкие твари, почти невидимые в траве, — уже проникли на опушку леса. Мы уничтожили несколько, но сколько их всего — неизвестно. По нашим оценкам, основные силы достигнут границы через три дня. Может быть, раньше.

— Сколько их? — спросила Королева.

Следопыт запнулась.

— Мы не можем сосчитать точно, Ваше Величество. Они движутся сплошной массой. Наши разведчики говорят о двухстах тысячах. Но это только те, что идут на север. Основная орда, на востоке, больше в несколько раз.

В зале повисла тишина. Двести тысяч. Это было немыслимо. Эльфийская армия, даже после потерь в битве с Синим Великаном, насчитывала около тридцати тысяч воинов. Пятьдесят, если мобилизовать всех Хранителей Рощ, включая резервистов. Но даже так — четыре к одному. А если учитывать, что гоблины размножаются прямо на марше, что каждая самка приносит потомство каждые несколько недель, — к моменту битвы их может стать ещё больше.

— У нас есть стены, — произнёс Лорд Корней. Его голос был медленным, как движение тектонических плит. — Стены, которые построил пришелец.

Все посмотрели на герцога, Изабель и Винсента. Те переглянулись.

— Да, — сказал герцог. — После битвы, когда Синий Великан отступил, его крепость осталась. Вы, эльфы, восстановили её. Вы укрепили стены магией. Вы вплели в них живые деревья. Но основа осталась прежней: обсидиан, костяные блоки, редстоун. И если механизмы всё ещё работают…

— Мы не трогали их, — ответила Королева. — Мы не понимали, как они устроены. Мы просто закрыли входы и выставили стражу. Никто не входил в крепость с тех пор, как вы покинули её.

— Тогда мы должны войти, — сказал Винсент. — Мы должны понять, что осталось, что работает, что можно восстановить. Если в этой крепости есть хотя бы часть тех механизмов, что были в Эренвальде, — у нас есть шанс.

* * *

Они вошли в крепость на закате.

Солнце, профильтрованное изумрудной листвой, заливало лес золотисто-зелёным светом, но внутри крепости царил полумрак. Винсент шёл первым, держа в руке факел. За ним — Изабель, герцог и несколько эльфийских Хранителей. Они миновали внешние ворота — те самые, которые Синий Великан закрыл на редстоун-замок, — и вошли во внутренний двор.

Двор зарос мхом и светящимися цветами. Эльфы не разрушили крепость — они позволили лесу поглотить её, оплести корнями и лианами, превратить в часть себя. Но под этой зелёной пеленой всё ещё угадывались очертания того, что построил Великан. Квадратные обсидиановые стены. Башни, уходящие в небо. Лавовые рвы, давно остывшие и засыпанные землёй. Раздатчики, которые выглядывали из бойниц, как пустые глазницы. Големы — несколько десятков железных гигантов, — замершие у стен, оплетённые плющом.

— Он строил на века, — тихо произнёс Винсент. — Даже не зная об этом.

Они вошли в донжон. Лестница, выложенная из обсидиановых блоков, вела вниз, в командный центр. Здесь всё было так же, как в Эренвальде: пульт с рычагами, таблички с надписями на чужом языке, красная пыль, опутывающая стены. Но было и отличие. В центре зала, на постаменте, лежала книга.

Изабель подошла и осторожно взяла её. Книга была толстой, в обсидиановом переплёте, с золотыми застёжками. На обложке — ни названия, ни имени автора. Она открыла её. Страницы были заполнены надписями на языке Синего Великана. Но кое-где, на полях, были пометки. Не на его языке — на всеобщем. Корявым, неуклюжим почерком. Как будто кто-то пытался перевести.

— Это он писал? — спросила Изабель.

Винсент заглянул через её плечо. Он помнил, как Синий Великан иногда сидел в углу и что-то чертил на клочках бумаги. Тогда он думал, что это просто чертежи. Но теперь…

— Это не чертежи, — сказал он. — Это… записи. Он записывал наше язык. Он пытался понять нас. Пытался выучить наш язык.

Изабель пролистала книгу дальше. На одной из страниц была схема