Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин
Первым прочитали основной устав. Киев становился местом общего совета, хранения грамот, печатей и союзной казны. Киевский князь созывал остальных и первым говорил с чужими правителями от имени Союза, но не мог единолично объявлять общую войну, менять границы и вводить обязательные сборы. Каждый княжеский стол получал один голос, а стольный голос Киева решал только те споры, в которых остальные разделились поровну.
Следом утвердили перечень земель. Я выставлял на стол контурные карты пути из варяг в греки, а писцы сверяли названия городов, рек и волоков. За каждым князем закреплялся свой участок дороги и обязанность содержать его в порядке.
Дольше всего спорили о мыте.
Единую ставку решили подготовить к весеннему торгу. До тех пор прежнее мыто сохранялось. Сборы за лавки, склады, ночлег, корм и пользование пристанью оставались за городами. Общую стражу пути набирали из людей разных князей и содержали из общего мыта.
Остальные статьи прошли быстрее. Устав союзной рати определял, сколько сотен, коней, лодий и припасов выставляет каждая земля. Отдельные документы описывали общую казну, порядок сборов, княжеский суд, защиту торгового пути, приём послов и заключение внешних уговоров. Размер местных даней князья пока определяли сами, но тиунам запрещалось придумывать новые дорожные поборы и объявлять их старым обычаем.
Польский мир становился первым внешним делом Союза. Никодим уже вёз Болеславу переговорный амулет. Мне поручили продолжить торг с василевсом и отдельно поднять вопрос о Тавриде. За Мстиславом записали пороги, выход в море и переговоры со степью. Первым его делом в новой должности будет совместная поездка со мной к Эржипу.
Положение волхвов тоже вынесли в отдельную статью. Могли служить князьям, лечить, учить и хранить старые знания, но за убийство, разбой и нападение отвечали перед обычным судом.
— Уставы сами себя дописывать не станут, — сказал я, когда писцы отложили последние листы. — Предлагаю каждому князю выбрать по два человека в канцелярию совета. Они будут постоянно сидеть в Киеве, готовить грамоты, указы и новые статьи к уставу. Утверждать их всё равно будем мы.
— В Киев ездить каждую седмицу? — спросил Брячислав.
— Ездить не придётся.
По моему знаку Остромир внёс две небольшие шкатулки и поставил их перед Предславой и Судиславом.
— Через эти амулеты можно вести переговоры друг с другом. У остальных такие уже есть. Каждый управляется голосом и слушается только хозяина. Скажешь: «Связь с Илиёй» — вызовет меня. Назовёшь другого — свяжет с ним. Слова «общий совет» вызовут всех князей сразу. Закончить разговор можно приказом «отбой».
Предслава надела амулет и поправила цепочку.
— И всё?
— Всё. Камень в центре будет дрожать, когда кто-то попытается выйти с тобой на разговор. Просто скажи «да», и начнёте слышать друг друга.
— А если я не хочу отвечать?
— Скажешь: «отбой».
Мстислав хмыкнул:
— Удобно.
Договорились проводить совет в первый день каждой седмицы после утренней трапезы. Канцелярия заранее передавала князьям подготовленные тексты, а на общей связи оставалось обсудить спорные места и проголосовать. Для срочного дела любой князь мог потребовать внеочередного совета.
— А с весами и деньгами что делать? — спросил Колыван.
— Подготовь вместе с казначеями общую весовую гривну, гири и таблицы чужих монет, — ответил я. — Остальное оставьте мне. Когда будет что показать, вынесу на совет.
Про собственную чеканку для союза я пока промолчал. Идею денежной реформы нужно было проработать как следует.
Писцы получили ещё несколько дней на подготовку чистовых уставов и сопутствующих грамот. Сегодня подписывали только Общий уговор князей Руси и перечень уже принятых решений.
Первым подпись и печать поставил Ярослав. Следом Мстислав. Потом Станислав, Брячислав и Судислав.
Я поставил свою последним. Так появился Союз княжеств Руси. Как полагается, подняли кубки, чокнулись и выпили на ход ноги.
Ника ничего торжественного мне не сказала. Только вывела короткий список дел, которые теперь надо было сделать до весны. Список был большим. Но были и срочные дела, которые нельзя было отложить.
…
…
На следующий день я занялся киевским терминалом.
Координаты Ника сохранила ещё в Перыни. Точка находилась на Старокиевской горе, рядом с прежним княжьим двором, там, где до крещения стояли кумиры Володимира. Перуна оттуда когда-то стащили к Днепру и сбросили в воду, площадку сравняли, а поверх старых оснований поставили хозяйственные клети.
Одна из них теперь пустовала. Нижние брёвна сгнили, дверь перекосилась, а в подклете хранились только сломанные сани и несколько рассохшихся бочек.
Я пришёл туда после заката один и под модулем скрыта. Уйти от собственной охраны было труднее, чем потом дойти до места незамеченным. Скрыт не действовал на моих парней с защитными амулетами. Так что я просто приказал Остромиру и Небойше не ходить за мной. Они проворчали что-то, но ослушаться прямого приказа не посмели.
— Вход ниже на три метра, — сообщила Ника. — Справа в углу.
— Лопату надо было брать.
— Не надо. Там плита каменная. Ты справишься, она не очень большая.
Под слоем старой соломы нашлась железная скоба. Я потянул. Потом ещё раз потянул уже с заметным усилием. Что-то хрустнуло, и плита приподнялась, открывая узкую лестницу в подземелье.
Я включил рунный светильник и начал спускаться.
Лестница закончилась перед стеной из чёрного камня. Ни замка, ни выемки для княжеского медальона на ней я не увидел.
— Опять квест? Куда медальон вставлять?
— Вечно тебе помощь моя требуется! А самому не найти?
— Время тратить неохота.
Она подсветила мне место в правом нижнем углу. Выемка была еле заметная, и я бы точно провозился, выискивая самостоятельно это место на большой каменной поверхности. Приложил медальон и сделал шаг назад.
По стене пробежали тонкие синие линии. Уже знакомая процедура идентификации прошла штатно, и камень разошёлся посередине.
Внутри оказался ещё один законсервированный терминал. Меньше новгородского, без боковых помещений. У дальней стены стоял чёрный куб МПД, на стенах едва светились руны. Воздух был сухим, без пыли.
Я подошёл к кубу и положил ладонь на верхнюю грань.
Свет по стенам стал ярче.
— Узел активирован, — сообщила Ника. — Внешний канал отсутствует. Маршрутизация к логос-ядру закрыта. Локальное хранилище доступно частично. Выход энергоканала активен. Заполнен на двадцать четыре и восемнадцать сотых процента общего объёма.
— Что внутри хранилища?
— Старые журналы обмена, таблицы идентификаторов и пустые очереди сообщений. Основной банк МПД законсервирован.
— Вскрыть можешь?
— Не хватает уровня восстановления ядра.
Я огляделся по сторонам: не выползет ли из стены очередное письмо от давно умершего программиста.
Ника при этом перебирала журналы. На камне появлялись и гасли строки системного текста.
Киевский узел когда-то обеспечивал связь с несколькими северными и