Попаданец на максималках 2 - Тампио
Да, конечно, все всё понимают и между собой будут шушукаться, что императоры вынудили их принять новый закон, но формально Елена Седьмая не угрожала никому. Даже тому же министру финансов она не грозила, не говоря уже у других. Ну, и кто виноват, что у высших чиновников государства кишка оказалась тонка?
Ожидает ли нас саботаж? Не думаю. Они уже столько наворовали, что чувство самосохранения должно вопить: «Хватит тянуть государственные деньги!» Вопрос лишь в том, насколько министры и их подчинённые прислушаются гласу рассудка. Конечно, не все поймут. Да и не сразу. Ничего… Тайный приказ, как стали называть службу барона Верёвкина, смог за последние годы набрать силу. Всех, конечно, не пересажаем, да и до дальних губерний руки ещё не дотянулись, но начало положено…
— Благодарим вас, господа министры, за полезные высказывания! — спустя час начала подытоживать императрица. — Как обычно, до следующего Малого Совета мы ожидаем полезные дополнения к законопроекту с тем, чтобы через месяц его можно было принять.
Господа, по большей части, сидели насупившиеся и своим невесёлым видом демонстрировали, что вечером соберутся в несколько групп и будут ласковыми словами вспоминать императоров. Ничего, пусть пар выпустят. Тем более, что известно, где они любят этим заниматься, и уже завтра более-менее подробные отчёты лягут на мой стол. Тогда можно будет поразмыслить, а дотянет ли какой-нибудь излишне недовольный министр до следующего заседания Малого Совета, или с ним случится неприятность в виде несварения желудка. Наверняка, что-то подобное да произойдёт. Так что я могу чуть ли не прямо сейчас начинать писать эпитафии, в которые позже проставлю нужные имена.
Сейчас один из главных вопросов — увеличение количества тайных агентов для присмотра за чиновниками высокого полёта и их последующего приземления. Ещё год-два назад это было бы проблемой, но сейчас, после очередной партии золота с приисков и присоединения Жемайтии, недостатка как деньгах, так и в самих желающих послужить, быть не должно.
Да, решено, — после первого же раскрытия высокопоставленного коррупционера Верёвкин станет графом, а непосредственные следаки получат существенные награды. Тех, кто хорошо служит государству надо награждать, дабы все видели, что никакой труд не останется втуне…
— Они начнут мстить, сын наш, — тихо промолвила Елена Седьмая в опустевшей зале. — Они не просят подобного унижения. Слишком долго аристократия шла к расширению своих прав, стремясь взять в руки бразды государственного правления.
— Вы сами понимаете, маман, что не осади мы их сейчас настолько радикальным способом, лет через десять-двадцать они бы совсем обнаглели. Посмотрите на некоторые европейские государства, где король и шагу не может ступить без того, чтобы не испросить позволения у аристократии.
— Вы несколько утрируете, но в целом правы. Правда, имеется и другой пример… Тот же Хлодвиг Тридцатый действовал наперекор всем советам. Нет смысла напоминать, что с ним случилось.
— Кстати, как поживает Теодорих? Он не проявляет излишнего недовольства своим длительным заключением?
— Нет, — мягко улыбнулась императрица. — Он довольно разумный мальчик и понимает, что иначе бы он не выжил. Всё-таки на дуэли можно легко погибнуть. Что с той девицей?
— Вы про графскую дочь? — удивился я. — С ней ничего. Ни о каком ребёнке так слышно и не было. У меня даже создалось впечатление, что девушка всем морочила головы, и её отец был одним из первых. Так что все обещания, что мы дали графу, скорее всего так на бумаге и останутся, а принц будет более внимательным к случайным связям.
— Вы решили признать Теодора тем, кем он себя называет?
— Нет, не решил, а просто назвал так для краткости. Я надеюсь, что летом произойдёт несколько встреч с людьми из других государств, и некоторые из них смогут пролить свет на этого парня. Надеюсь, ваши фрейлины не прельстились его внешним видом.
Собеседница лишь отрицательно покачала головой, а мне показалось, что её щёки покраснели. С чего это?
— Маман, не могли бы вы вкратце, но с подробностями рассказать мне об альбионских королевствах?..
Чем больше я слушал Елену Седьмую, тем больше убеждался в правильности своего выбора Британских островов в качестве места для военно-морской базы. Пока что меня устраивает многое: Альбион находится довольно близко к выходу из Солёного моря и практически на пути из так называемых континентальных европейских королевств к устью Северной Двины. А вот отсутствие в последнее столетие значимых победоносных местных сражений оказалось спорным фактом. С одной стороны, стабильность политической ситуации — гарантия государственного развития. С другой стороны, никто не захочет продавать подходящую для моих замыслов территорию.
Вот если бы наметилась война, то, поучаствовав в качестве союзника, можно было бы попробовать заполучить землицу. К тому же, много для базы и не надо. Хм… Может, существующий порядок вещей на Альбионе иной, чем это кажется, и какой-нибудь тамошний правитель ведёт себя мирно, поскольку не уверен в победе? Не знаю, но исследовать данный вопрос стоит. Причём, хотелось бы выступить на стороне Мерсии, поскольку это логично с точки зрения династических отношений. Правда, немногих королей это удерживало когда-либо.
Ещё видится проблема в едомеях. Маман во время последнего разговора сказала, что не видит никакого неприятия в тайном союзе и с ними, если ситуация с блокадой выхода в Северное море затянется, но в целом ей не очень нравится эта идея. Я её хорошо понимаю, поскольку островное чуждое теократическое государство довольно сильно копошится у наших южных границ в попытках подружиться с нашим главным врагом. И эту проблему пока не решить никаким способом. Я про Булгарию, конечно.
Придётся написать Кгелейву, чтобы он на Альбион начал засылать людей. Даже если ситуация и изменится, то всё равно не помешает.
Глава 32
Наконец-то закончились дожди, земля начала подсыхать, и я с офицерами, сержантами и просто лейб-гвардейцами удалился на стрельбище, дабы показать методику противодействия тяжёлой коннице, атакующей плотно сдвинутой шеренгой.
Обычно такая атака начинается метров за двести до противника, из которых метров сто лошади идут спокойным