Попаданец в поисках смысла - 5 - Тампио
— Что это? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Инженер нахмурился, быстро вызвал лог событий и запустил повторный анализ:
— Похоже на кратковременный коллапс сигнала. Такое бывает, если проходит корабль с необычной системой маскировки — она не просто гасит излучение, а как бы «вырезает» судно из показаний приборов. Но чтобы добиться такого эффекта, нужны генераторы фазовой интерференции, которые имеются только у самых современных военных платформ. Или у тех, кто получил доступ к закрытым разработкам.
Юто Мидзуно замолчал, и в этой тишине отчётливо прозвучала невысказанная мысль: если кто‑то использует такие технологии в этом не самом удалённом от столичной системы объёме Сектора Моза, значит, ставки оказались куда выше, чем казалось.
Я снова посмотрел на карту. Теперь она виделась мне не как инструмент навигации, а как поле невидимой войны — пространство, где каждая линия, каждый маркер и каждый «пробел» в данных может стать своеобразным оружием. И владение истиной становилось не привилегией, а ответственностью, за которую можно заплатить слишком высокую цену.
— Господин майор! — начал я доклад. — По данным сканера средней дальности обнаружения, на дистанции около шести астрономических единиц зафиксирована динамическая псевдо-аномалия. По предварительной оценке, это звездолёт с особой маскировкой, доступной лишь военным.
— Вы уверены? — голос Гейсена был спокоен, то в нём послышался звон металла.
— Штатный сканер «Пегаса» тоже засёк аномалию, хотя расстояние для него уже большое для точного позиционирования. Может ли быть так, что основные части флотилии догнали нас и вышли вдалеке?
— Нет! Генерал Верейн информировал, что основным силам требуется ещё один варп-переход. Так что это или военный звездолёт Мойноса, или какого другого государства. Я сейчас отдам приказ о запросе сигнала «свой-чужой», но сомневаюсь, что отклик поступит быстро. Всё-таки пять астрономических единиц — это немало.
Я кивнул, словно майор меня видел. Да, сигнал дойдёт до неизвестного звездолёта только минут через тридцать-сорок, а учитывая, что в той стороне находится край малой газовой туманности, время прохождения может увеличиться. И затем столько же ждать возврата сигнала. Так что, враг ли это или свой, мы узнаем через час-полтора, да и то в лучшем случае. Но даже в самом худшем варианте сделать ничего не сможем. Шпион — если это шпион — успеет отреагировать и начать разгон, а мы это поймём с опозданием и перехватить нарушителя никак не сможем…
Время шло медленно. Прям мучительно медленно. Двадцать минут, тридцать, сорок, пятьдесят… Аномалия продолжала своё странное перемещение, и я подумал, что так и будет продолжаться, но послышался возбуждённый голос Мидзуно:
— Он изменил курс и уходит!
Я посмотрел на мониторы и вынужденно согласился. Неизвестный, кем бы он ни был, начал удаляться. Доложил командиру и почти сразу услышал от майора фразу, в которой лишь одно-единственное слово оказалось приличным в дворянском обществе:
— Чужой!..
Можно, конечно, попробовать его догнать, включив варп-двигатели, но, скорее всего, это ничего не даст, так как инициатива не на нашей стороне. Космос — это не поверхность планеты, с которой преследуемому никуда не деться. Тут любой дальний объект виден со значительным опозданием, и если капитан корабля умелый, — а других на чужую территорию и не засылают, — он знает, как уходить.
— Остаётся надеяться, — продолжил майор, — что этот чужак всего лишь торговое судно, чей капитан решил, что встретился с пиратами. Мы тут находимся с целью предварительной разведки, установки маяков для безопасного прибытия основной части флота, а не погони за нарушителями.
И хотя меня никто не спрашивал, пришлось признать, что поимка одного неизвестного корабля в масштабах планируемой спецоперации ничего существенного не даст.
— Но и когда мы начнём операцию, вы, Камадос, всё время будете рядом с линкором, поскольку находящееся на борту «Пегаса» оборудование очень ценно. Понимаю, что вам хочется погоняться за пиратами, но нет. Вы не обладаете для этого достаточными знаниями и, тем более, умениями. Даже в случае масштабных действий вам вряд ли получится пострелять.
Увидев на мониторе моё разочарованное лицо, Гейсен по-доброму рассмеялся:
— Успеете ещё повоевать, Камадос! Войны, к сожалению для большинства людей, никогда не прекратятся.
Глава 23
Не передать словами, насколько мне стало печально от признания Гейсена. И хотя я понимал, что он полностью прав, принять этого не мог. Все будут воевать, а я — неотлучно находиться рядом с командующим, не имея возможности даже послать пару торпед в сторону пиратов, не говоря уже о том, чтобы хотя бы подбить один из кораблей! Да, сканирование пространства тоже важно и, возможно, не менее нужно для победы, чем уничтожение врагов, но насколько это… пресно.
Я чувствовал, как внутри всё сжимается от несправедливости. В Академии мы учились и тренировались не ради того, чтобы сидеть отмечать чужие успехи. Я мечтал о манёврах, о том самом мгновении, когда двигатели отзываются на команду, а прицелы орудий ложатся точно на цель. Мечтал о том, как выстрел с моего звездолёта станет решающим. А сейчас мне уготована роль наблюдателя.
«Ты будешь глазами флота», — сказал майор. Звучало почти как похвала, но в груди от этих слов стало только тяжелее. Быть глазами — значит не иметь права на ошибку, но и не иметь права на подвиг. Мало кому интересно имя оператора сканирования, даже если переданные данные спасут флот. Запомнят того, кто вёл огонь. Того, кто