С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

Неспроста Швейцария начинала с ножей. Это потом у неё появились и часы, и шоколад, и деньги

(из Интернета)

Будущее не определено. Нет судьбы, кроме той, что мы творим сами.

(Джон Коннор, «Терминатор-2»)

Снова Хамовники. Везёт мне на них. Дом статусом повыше социального жилья, вроде того, что у Романовских, но те же четыре этажа, тот же зелёный двор, да и внешне похожи. Но на фасаде здесь пусть облупившиеся, но всё ещё грозные древнегреческие атланты, держащие вместо неба балконы первого этажа и козырьки крыш над подъездами. Лепнина по контуру окон. И следы яркой краски, впрочем, выгоревшей не до конца. Нормальный обычный дом этой Москвы, место выше среднего, но до статусного далеко. Самое то для проживания учёного с мировым именем, ушедшего пару лет назад в запой, да так из него и не вышедшего.

Вру, наверное. Нельзя два года провести в алкогольном угаре. Да ещё жёны под боком — точно не дали бы так куролесить. Но, тем не менее, ни одной опубликованной работы за это время, ни одного открытия. Хорошо, что у них есть вотчина, и какой-никакой доход с неё капает — по миру не пойдут. Но ввиду отсутствия перспектив, то бишь крушения хрустальной мечты, после выходов из оного запоя, просуществовав какое-то время, снова и снова осознав тщетность бытия, человек, видимо, опять и опять скатывался в бутылку. Замкнутый круг.

Как мне относиться к таким людям? Не знаю. Слабак? Да. Получил от мироздания по щам, и лапки кверху — а кто ещё, блин? Но он — творческая личность, а они в принципе куда более ранимы, чем остальные. Да ещё мужчинка, воспитанный бабьём — местные мужчины в среднем по больнице сильно-сильно не дотягивают до мужчин мира Альтер-эго. Нет, не буду его судить, хотя самому себе признаюсь, мне такие люди мягко говоря не импонируют.

…Но использовать его — буду! А значит строить его надо жёстко, без скидок. Не потянет — за ворота, и adios, amigo! Hasta la vista, baby!

Сегодня со мной Малышева. Ехала в другой машине, потому вопрос получилось задать только уже здесь, у подъезда, на выходе:

— Рад, что тебя вернули.

— Вернули? — не понял она.

— А тебя не отстраняли?

— За что? — Тут по её лбу пробежала морщинка понимания. — А, ты про случай в училище? — Рассмеялась. — Саш, я боевую задачу выполнила? Выполнила. Ты остался цел и невредим? Остался. А что командование видело процесс исполнения немного иным — бывает. — Пожала плечами. — Главное результат, запомни эту аксиому. Для вооружённых сил, любого разлива, она определяющая.

С уважением кивнул — со мной делятся мудростью, и, даже если таковая мне известна, нужно поблагодарить за участие в своей жизни как минимум.

— Конечно, поорала безбожно, не без этого. Царица такое умеет. — Ротмистр Малышева, она же оперативная дежурная кремлёвской дружины на сегодня, поёжилась. — Да ты и сам знаешь, какова твоя мать в гневе. Ментальным прессом так приложит, что… — Сбилась, снова скривилась — негативные воспоминания. — Но в целом всё хорошо, Саш. Просто домой ездила, в Архангельск.

— Так ты с Северов, значит?

— Угу. У нас кто только ни откуда! Вся страна представлена.

Тем временем девочки, поднявшиеся наверх, доложились, что всё нормально, можно подниматься. И мы пошли.

Одна из дружинниц заняла пост между вторым и третьим этажом, одна в квартире, и выйдет, оставшись на площадке, когда мы войдём. Третья встанет у входа в подъезд. Госпожа ротмистр со мной, и водитель в резерве. Вот и вся группа. Много? Мало? Фиг знает. Путина точно лучше охраняют, так и у нас царицу стерегут совсем не так, как меня.

Вошли, приняв пост у первой дружинницы, проверившей тут всё и доложившей о готовности. Нас встречала женщина, невысокая брюнетка лет тридцати, беременная. Живот еле-еле, но уже виден. Более никого дома не было — дети кто в садике, кто в школе — время ближе к обеду, не пришли ещё. А вторая жена нашего клиента, наверное, работает. Деньги зарабатывает. Лев из прайда этот Юлик, мать его за ногу!

Встречающая окинула нас с Ксюшей внимательным взглядом, после чего, видно, узрев не брутальных, могущих тебе навредить людей, а детей, расслабилась.

— Приветствую, сеньора, — обратился к ней. — Где?

— Там, — указала женщина на комнату дальше по коридору. — Он уже три дня пьёт. Я не знаю, что делать.

— Справимся. Ксюш, справимся? — обратился к мелкой. Та довольно заулыбалась:

— Ага!

Госпожа ротмистр прошла в дальнюю комнату первой, затем мы. Экскурсию по квартире делать не стал — незачем.

А вот и искомый объект. Он же Юлик. Он же Юлий Оттович Шмидт, учёный физик, лауреат премии Миллера (аналог той Нобелевской, но только в одной сфере, собственно, в естественных науках) за работы в области ракетных технологий, обладатель нескольких патентов. С мировым именем чел. И этот чел лежал на грязном диване захламлённой комнаты и «пускал пузыри», это я образно.

— Чо-о-о-о н-н-нада?.. — подорвался нам навстречу, но вяло. Похоже, полноценно встать без посторонней помощи он сейчас не мог.

Ненавижу пьяных. А он был не просто пьяный, а, как правильно выразилась Ольга, бухой. Соответствующий баш перегара на всю комнату, которая, окинул её взглядом, напрашивалась на термин «как после Мамая». Когда-то это был рабочий кабинет, и на столе всё ещё можно увидеть некоторое количество бумаг, папок и толстых книг. Но многие бумаги разбросаны/раскиданы, смяты. Также разбросаны вещи — вон, треники, вон, спортивка, там грязная майка «алкоголичка», да, в нашем мире такие тоже придуманы и пользуются популярностью. Вон ботинок в углу, вверх ногами, причём один. Под ногами хрустят бумажки из под конфет и золотинки фольги от плавленого сыра — хорошо, что мы не разувались. Ага, что-то вроде тамошнего сырка «Дружба» — у нас тоже очень популярен, как закусон. А ещё пробки из под вина и водки. Свинья ты Юлик!

— Чо-о-о-о-о припёр-рлись? Нах идите! — Тело продолжало пытаться подняться, Малышева быстрым шагом переместилась на линию между нами и ним. — Я уже всё сказал! Идите… Л-лесом! Во!

— Ксю-уш? — посмотрел я внимательно на мелкую. Та, тоже стоявшая и морщившаяся, моментально просияла.

— Сейчас.

— Ксюш, я буду держать дядю, чтобы он ни тебя не ударил, ни