Сила госпожи Бесовой - Алла Эрра

Напуганный народец после этого поутих, да вот только как весна, так две-три девки всё равно бесследно в округе исчезают. А три года назад на Ладоге рыбаки сеть с мертвецом вытащили. Опознать не удалось — уж больно в неприглядном виде тело оказалось. Но это явно была женщина… И без кожи. Баграми в том месте пошурудили и ещё несколько человеческих останков подцепили.

Тут дело чуть до бунта не дошло. Полицейские приехали и обещали разобраться. Потом вроде бы поймали какого-то душегуба, и пропажи временно прекратились. А этой весной опять всё началось.

— Скажи, Серафима, — поинтересовалась я. — А не могла твоя Аглая сама уйти? Ведь явно же её не силком из избы выволокли. Ты бы такое услышала. И кстати, кто ещё дома был?

— Никого не было, — вздохнула женщина. — Одни мы с Аглаюшкой осталися. Мужик мой давно приставился. Старшая девка в услужениях в Петерхбурге… Да только слухи дошли, что желтобилетницей подвязалася и домой возвертаться стыдиться. Да и кому такая порченая тута нужна?

— Желтобилентницей? — услышав незнакомое название, переспросила я.

— Девицей лёгкого поведения, официально торгующей собой, — пояснил ротмистр.

— Понятно… Но всё же, Серафима, ты ведь должна была услышать шум борьбы? Дверь заперта была?

— Пошто запирать? Не, барыня. Спала как убитая… Вот и не уберегла дитятко… Ох, жива ли ещё…

— Будем надеяться на лучшее, — попыталась я подбодрить женщину. — Времени после исчезновения мало прошло, так что не всё потеряно. А про эту Когтеву, чего скажешь?

— Барыня знатная. Ведьма она, — последовал незамедлительный ответ.

— Понятно, что ведьма. Давно в ваших краях обитает?

— Всегда была. Старая уже.

— А когда первые девки пропали?

— Не знаю, барыня. Но когда мужик мой ещё жив был, тогда тихо жилося.

— И при Когтевой тихо?

— И при ней.

— А других подозревали? — вступил в мой непростой допрос Юрий. — Ну кроме барыни Когтевой?

— Лешак, говорят, балует. Только его никто не видал, а ведьмин домину все знают.

Тяжёлый разговор с дремучей крестьянской бабой продолжался почти целый час. Потом, поняв, что больше ничего выедать не сможем, пересадили страдалицу в карету к жандармам.

— Долго ещё, Ваш Благородь? — поинтересовался ефрейтор Щукин, заняв в нашем экипаже место Серафимы.

— Да чёрт теперь разберёшь, сколько до этой деревни Глуховки ехать, — признался Саблин. — Баба говорила, что недалече, а мы всё плетёмся и плетёмся.

— Так, она, наверное, напрямки через лес шла, а мы по дороге катим.

— Да разве ж это дороги, Семён? Дождь снова пошёл, и скоро совсем увязнем. Чувствую, придётся отрабатывать навыки по освобождению карет из грязи. Вот такие теперь у нас “учения” намечаются… Ох, и ввязались мы в историю! Не зря с утра настроение препоганейшее.

Нам повезло. Во-первых, мелкий дождь быстро закончился и земля не раскисла ещё больше. Так что кареты нигде не застряли. А во-вторых, минут через десять показалась деревня Глуховка, откуда Серафима была родом. С десяток бедных покосившихся изб на фоне пасмурной погоды производили унылое впечатление. Люди здесь явно выживают, а не живут. Под насторожёнными взглядами местных жителей мы проехали по единственной улице и остановились около крайней лачуги — нормальной избой это строение сложно назвать. Даже хлев в зажиточном селе и то краше будет.

Серафима тут же выскочила из кареты и побежала вовнутрь своего жилища. Правда, быстро вышла из него и снова разрыдалась. Тут и без слов понятно, что надежда увидеть загулявшую дочь не оправдалась. Оставив женщину наедине со своим горем, мы внимательно осмотрели дом и двор, но не нашли никаких следов борьбы. Создавалось стойкое ощущение, что Аглая ушла сама.

— Или как в случае с нашим упырём, под гипнотическим воздействием, — дополнил мои выводы ротмистр. — Но я уже сомневаюсь, что тут Ильин орудовал. Не его уровня жертва. Да и воровать девиц из нескольких близлежащих сёл и деревень — это почти на весь свет заявить о месте своего логова. Кровавый доктор не настолько учтив, чтобы делать нам такие подарки.

— Господин ротмистр! — подбежал Алексей Лапшин. — Кажись, нашёл я что-то странное! Там за околицей в грязюке отпечатки свежие! От сапог с подковочками! Явно после ночного ливня оставленные. Таким тут делать нечего.

— А что? По времени всё совпадает, — первой отреагировала я. — Веди!

Действительно, примерно в пятидесяти метрах от забора на небольшой свободной от травы глиняной проплешине были видны следы мужстких сапог. Но сразу разочаровало то, что они были единственными — никаких девичьих рядом не наблюдалось.

— Нёс кого-то, — неожиданно заявил один из наших жандармов.

— Отчего ты взял? — сразу же задал вопрос Саблин.

— Уж больно отпечаток глубок.

— Так грунт здесь вязкий после ночного ливня, — попыталась оспорить я вывод. — Отсюда и глубина.

— Нет, Ирина Петровна. Была бы жижа совсем мягкая, то отпечатки заплыли быстро. К тому же недавно снова дождик накрапывал. А тут даже подковки с подошв до сих пор видны. Это под тяжестью впечаталось. У меня батька с братьями охотой промышляют. Я тоже до службы с ними по лесам ходил, поэтому с малолетства обучен распознавать подобное. Так что хоть на кресте могу поклясться, что не пустым шёл мужик. Вон на тот пригорочек направился, в рощицу берёзовую.

— Тоже по следам прочитал? — поинтересовался Саблин.

— А то, Ваше Благородие. Гляньте, как трава чуток примята. Уже почти поднялась, но ещё не до конца. Вон лужица в десяти саженях от нас. От неё след вправо в обход уходит, хотя перепрыгнуть такое препятствие несложно. Видать, наш тать с девкой на плече не решился через лужу сигать.

Честно говоря, как я ни всматривалась, но не могла увидеть всего этого. Судя по выражению лица Юрия, он тоже не различал следов, видимых исключительно опытному охотнику. Но мы поверили на слово и решили пройтись по маршруту предполагаемого преступника.

Уже на пригорке убедились, что рядовой был полностью прав. Около одного из деревьев даже я увидела следы от копыт и конский помёт. Здесь стояла привязанная лошадь. С нашим следопытом мы пошли уже по её следам, но вскоре они оборвались на раскисшей от грязи дороге. Пришлось возвращаться несолоно хлебавши.

— Что же здесь делал ночью явно не простой крестьянин? — задумчиво проговорил ротмистр, как только мы оказались в избе Серафимы. — Такие добротные сапоги да по всем признакам не старая кляча местным не по карману.

— Украл Аглаю, потом донёс её до лошади и скрылся в неизвестном направлении, — озвучила очевидное я.