Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Я чего-то сделалась какая-то пьяненькая, — сказала она, глупо улыбаясь, — но не как обычно пьяненькая, а как будто ещё немножко под кислотой и капельку под амфетаминчиками… Такое прямо второе зрение открылось, и захотелось всё-всё рассказать! И я говорила, говорила, а потом фигакс — и на меня снизошло просветление! Я поняла, понимаете, всё поняла!
— Не, не понимаем, — ответила мрачно Даша. — Чего поняла-то?
— Я поняла, как туда попасть! Ну, в то место! До этого не получалось, а тут словно Дух Дороги снизошёл в мою головушку и поправил внутренний компас пальчиком!
Менар, узнав, что Донка наконец-то может доставить их на место напрямую, очень возбудился, а когда Алина вернулась с купания, то они сильно поругались. Глойти не смогла сказать, что именно послужило поводом, потому что бутылка осталась у неё, и она к тому моменту уже лыка не вязала. Запомнила только, что, когда сердитая Алина пошла к берегу звать девочек, Менар подскочил сзади и ударил её камнем по затылку. После этого затащил негритянку на переднее сиденье, а Донку усадил на заднее, пристегнул и приказал вести по Дороге в то место. Дальше Доночка почти ничего не помнит, потому что почему-то не могла сопротивляться приказам, а Менар велел выложиться полностью и доставить как можно быстрее. Она и гнала напрямки, по Дороге, не выходя на зигзаги, что даже для такой опытной глойти очень тяжело. В результате в какой-то момент просто вырубилась. Пришла в себя заблёванная и обоссанная на полу машины, долго не могла вспомнить, где она и что с ней, потом постепенно очухалась, выползла и побрела куда глаза глядят. Дошла до речки, тут и осталась, потому что выйти на Дорогу не смогла, «что-то сломалось в головушке». Пыталась вернуть способности, засушив и скурив какие-то грибы, но ничего не вышло, зато начались галлюцинации, в которых её преследовал, пытаясь сожрать, Менар, отчего «кукушечка у бедной Доночки улетела далеко-далеко». Впрочем, эксперименты с грибами она не прекратила, так что всё последующее помнит плохо. По крайней мере философские беседы с кабачками, танцующих на берегу розовых зайцев и лодочки с крошечными лиловыми котятами Саша решила в своём расследовании не учитывать.
Багор у Донки с некоторым трудом отобрали, пообещав, что сами защитят её от всех опасностей (кроме тех, что несут грибы), а обыскав место её обитания, девочки обнаружили, что в баке теплоходика осталось некоторое количество бензина. Бесплодно поспорив насчёт его пригодности вообще, и применительно к Алининой машине в частности, ни к какому определённому выводу не пришли, поскольку ни Даша, ни Саша не умеют определять качество топлива. Сошлись на том, что это точно не солярка, потому что Аннушкина машина не дизельная, а она заправлялась похожим. В кладовке нашли две пустых канистры, заполнили их под пробку, остальное бросили как есть.
* * *
Воронку взять с собой не догадались, сооружённые из подручных материалов заменители оказались несовершенны, все, кроме задремавшей Донки, облились и перемазались, нанюхались и намочили рубашки. Пришлось вернуться к реке и искупаться, прополоскав одежду, потому что ехать в такой вони невозможно.
Затем выяснилось, что водить машину, собственно, никто не умеет: точнее, Саша знает как, но ни разу не пробовала, Даша несколько раз пробовала, но не знает, зачем переключать передачи, а Донку все ещё никак не отпускают грибы.
По совокупности компетенций водителем назначили Дашу, потому что для Саши не хватило регулировки водительского сиденья, ей пришлось бы рулить привстав и вытянув шею.
Мотор, хотя и не сразу, но завёлся, заработал неровно, постреливая в выхлопную трубу чёрным дымом. Саша сообщила, что «раньше так не было», так что лучше ехать, пока работает. Даша с пятой попытки тронулась, и неспешно покатила вперёд на первой передаче. После долгих уговоров рискнула и переключилась на вторую. Когда начало темнеть, машина шла уже на вполне приличной скорости, потому что водительница более-менее освоилась и почувствовала себя за рулём уверенно, что и подвело её на въезде в город: не вписавшись в поворот, выскочила на тротуар, протаранила ограждение и затормозила о стену. Мотор заглох, фары погасли. Первое оказалось обратимым, второе — нет, потому что светить спереди больше нечему.
— Ну, — сказала Даша, задумчиво осмотрев повреждения, — в конце концов, ехать можно и днём.
— А можно больше не ронять Доночку на пол? — раздался робкий голос из салона. — А то больненько!
— Нет смысла ехать дальше, — сказала Саша, помогая глойти подняться. — Они либо где-то в городе, либо каким-то образом покинули срез. Не знаю, как им это удалось, мелефиты не могут передвигаться по фракталу без технических средств, но я не чувствую здесь маму. Совсем. Мы сонастроены, и я должна ощущать её присутствие. Разве что она до сих пор без сознания… Но это невозможно, прошло слишком много времени. Я, если честно, думаю, что они давно уже не здесь, но утром надо осмотреться, могли остаться следы.
Откатив от стены машину, устроились в ней спать. Донка немного поныла, что хочет есть, но искать продукты в темноте пустого города никто, включая её саму, не захотел, пришлось ложиться на голодный желудок. Впрочем, за день все устали и уснули быстро.

* * *
Проснулась Саша от хлопка двери и истошного вопля: «А-а-а! Он пришёл! Он сожрёт бедную Доночку!»
В розовом свете раннего утра Менар держит за горло выдернутую из машины Дашу, приподняв её так, что ноги не касаются земли. Обалдевшая от неожиданности девочка сперва почти не сопротивляется, только пытается оторвать от шеи его руку, потом изворачивается, пинает ботинком в пах, и исчезает, оставляя душить пустоту.
Менар секунду смотрит на опустевшие руки, потом прыгает к машине, распахивает дверь. Больно схватив за плечо, выдёргивает оттуда Сашу, бросает её на асфальт. Кричит:
— Выходи, сучка, иначе я её убью! Я знаю, ты где-то здесь!
— Точняк, — Даша возникает с другой стороны машины. — Кстати, вот теперь тебе точно пизда, мудила. За Сашку я тебя нахер урою.
В руке её нож, на лице счастливая улыбка человека, которому очень давно хотелось кого-нибудь прикончить, и