Доктор Отвали. Людей не принимаю! - Натали Геннадьевна Мед

– Ну, чего стоишь? – лениво поинтересовалась у него некошка, оторвавшись от тарелки, с которой подчищала еду. – Беги, а то поздно будет!

И Жруль почему-то послушался. Он бросил самоцвет и кинулся прочь сквозь пламя. Топот лапок быстро затих в коридоре… А кольцо огня, лишившееся внутреннего ограничителя в виде гренота, мгновенно схлопнулось… оставив маленький полыхающий костерок вокруг графского самоцвета.

– Нет-нет! – в ужасе заорала я и выхватила погибающую драгоценность из пламени. Он же разрушится!

К моему удивлению, пламя не погасло, продолжив пылать вокруг камня, словно это была какая-то таблетка горючего. Мои попытки погасить его ни к чему не привели. Что делать?

– А почему нет? – флегматично осведомилась некошка, намывая здоровой лапкой мордочку. – разве ты не этого хотела?

– Чего? – буркнула я, баюкая горящую драгоценность на ладони. Хорошо, что с огнём у меня теперь совершенно приятельские отношения.

– Ну, вот этого…

Меня на миг ослепила яркая вспышка, а когда я проморгалась, то обнаружила, что пламя погасло, самоцвет исчез, а на моей ладони сидит маленькая, размером не больше хомячка, пушистая сиреневая гусеница с огромными жалобными глазами.

– К-кто это? – икнула я. – Отк-куда?

– Судя по всему, – меланхолично отметила некошка, рассматривая создание, свернувшееся на моей ладони, – типичный шамир. Разве ты не знала? Я думала, ты специально хочешь подогреть кокон, чтобы шамир вылупился. Обычно их не очень жалуют, но, судя по всему, ты любишь авантюры.

– Авантюры? – ошарашенно переспросила я. – Почему? Что это за животное?

– Ты что, глухая? Я же сказала: шамир… Эй, осторожнее!

Гусеничка, до сих пор сидящая на моей ладони и нервно озирающаяся, вдруг сделала спринтерский рывок по руке и вцепилась зубами (у гусеницы зубы!) в связку ключей, висящую на моей шее.

Да, в моей пижаме только один небольшой нагрудный карман, и поэтому я повесила все ключи от клеток на тесёмке на шею… И теперь эта гусеница заглатывала их с остервенением сидящей на строгой диете дивы, вышедшей на ночной дожор после месяца суровых ограничений.

Я не успела ничего предпринять… Да что там! Я не успела даже осознать, что это создание жрёт мои ключи, как все они исчезли в изрядно раздувшейся и ставшей выглядеть на редкость довольно гусеничке… А гусеничка вдруг начала раздуваться ещё сильнее…

– Надеюсь, тебе не очень дорога эта комната? – поинтересовалась некошка, припадая к столу, и прикрывая лапками мордочку.

– Что ты имеешь… – начала было спрашивать я, но тут гусеничка… рыгнула.

Нет, она просто взорвалась потоком ревущего пламени, на миг затмившего всё вокруг меня.

Что-то дёрнуло мою руку вниз.

Я проморгалась, вытерла лицо от копоти и обнаружила, что по моей смотровой комнате словно прошёл огненный смерч, оставив после себя разбитую посуду, погнутые полки, закопчёные стены… и некошку, осторожно выглядывающую из-под тазика, в котором я кипятила для неё воду.

– Вкусно, – раздался довольный голос.

Я перевела взгляд вниз и обнаружила под ногами изрядно подросшую гусеничку, с удовольствием осматривающуюся по сторонам… явно с желанием сожрать ещё что-нибудь.

– Прячь железо! – рявкнула некошка. – Иначе он тебе дом разрушит!

– Оно ест железо? – я ошарашенно рассматривала очаровательное пушистое создание размером с кошку, которое довольно улыбалось… на редкость зубастой улыбкой.

– Да! – фыркнула некошка. – Шамиры жрут всё, но железо – их деликатес. В своём мире они прогрызают норы под землёй в поисках железной руды, и слава всем богам, что железа в той руде у них крайне мало! От чистого железа у них происходит взрывной рост. Взрывной, как ты видишь, в самом прямом смысле! Обычно шамиров используют в других мирах для создания тоннелей, в подрывных работах и диверсиях… Мало какой псих решится держать этот кошмар в качестве милой домашней зверюшки.

Я новыми глазами посмотрела на урчащее по-кошачьи у моих ног создание. Создание, видимо, поняв, что больше железа не предвидится, решило вздремнуть, свернувшись в пушистый сиреневый клубок прямо у моих ног.

– Похоже, у меня особо нет выбора, – со вздохом признала я, соображая, как перевести всю свою жизнь в неметаллическое русло. – А он, шамир этот, все металлы ест?

– Да сожрать он всё может, но взрывается только от железа. Чем чище железо, тем сильнее взрыв.

– Вот же ещё проблема! – у меня волосы встали дыбом на голове, когда я представила всю глубину кошмара. Хорошо хоть клетки для животных у меня из иродия! Холодное железо довольно плохо влияет на большинство магических существ… конечно, как я понимаю, если ты не шамир. – Он разумный?

– В меру, – кивнула некошка. – Высокоинтеллектуального собеседника из шамира тебе не заполучить, но они ловко пользуются словами, выловленными из ментального поля окружающих разумных существ.

– У меня совершенно нет пустых клеток! – посетовала я, рассеянно взлохмачивая волосы свободной рукой, словно это помогало думать.

– Шамира в клетке не удержать, – хмыкнула некошка. – Поэтому с ними крайне редко связываются: слишком непредсказуемые. Если, конечно, ты его приручишь, он далеко не уйдёт. Но в клетке сидеть не будет. Так что заранее смирись с тем, что у тебя будут периодически пропадать вещи, сожранные этим созданием.

– Ничего себе, графская драгоценность! – вздохнула я. – Ладно, пусть тогда просто живёт. Может, взять его на свидание с этим оборотнем? Авось сожрёт его.

– Нет, – фыркнула некошка. – Органику они не очень любят, особенно живую, так что на это я бы не рассчитывала на твоём месте.

– Уфф… – вздохнула я. – Вот ещё проблема! Ты-то как себя чувствуешь?

– Я? – переспросила некошка, вдруг спохватившись. – Что, не видишь? Умираю! Меня не лечат, не кормят и пытаются убить контрабандными шамирами. Как ещё я могу себя чувствовать? При смерти!

И она распласталась на столе, откинув задней лапкой тазик, со звоном рухнувший на пол. На дрыхнущего шамира это, впрочем, не произвело никакого впечатления, он только всхрапнул и свился в клубочек поплотнее.

Глава 8. Ветеринар на выданье

Полагаю, мой новый волкознакомый искренне надеялся, что я проведу томительные часы нашей разлуки, прихорашиваясь и наводя лоск. Древние латы знали, что человеку свойственно ошибаться, я же вдобавок могу сообщить, что ошибаться свойственно и оборотням. На самом деле, я не только не